Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 41 – Маша Малиновская

Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза. Сердце сжимается. Хочется крикнуть — молчи! Ещё несколько секунд молчи. Дай насладится тобой, побыть в грёзах, ощутить себя счастливой.

— Я всё ещё женат.

Конечно же…

Пощёчина набатом отдаётся в голове. Потому что эти слова — удар. Болезненный. Такой несвоевременный.

— Мы давно не вместе, но официально пока не разведены, — продолжает говорить так, будто ему и самому больно. — Потому что, возможно, она ждёт ребёнка.

— Возможно? — голос садится.

— Пока не подтверждено.

— Если беременность ждёт подтверждения, то это не “давно не вместе”, Семён, — рот наполняется горечью и я делаю шаг назад. Потом ещё один и ещё. Мне нужно расстояние, воздух. Не дышать им.

— Всё не совсем просто, Василина. Позволь мне объяснить, — делает шаг в мою сторону, но я останавливаю его ладонью. Губы всё ещё горят от его поцелуя, сердце трепещет.

— Не надо, пожалуйста, Семён. Я не хочу знать. Уходи.

Отворачиваюсь, но он ловит меня за руку.

— Вась…

— Уходи! — повторяю жёстче. — Мне нужно к Насте.

Вырвав руку, я ухожу не оборачиваясь. Пинаю попискивающего зверька ногой, и тот, скуля, снова забивается в угол.

— Я не люблю её! — слышу в спину. — Я люблю… — затыкаю с болезненным хлопком уши, чтобы ничего не слышать.

Лучше бы он никогда в мою жизнь не возвращался…

Семён

Десять дней назад…

Лицо болит. Правая бровь занемела, зуб сбоку, похоже, шатается. Да и вообще вся башка чугунная. Мало того, что отбили, так ещё и бухой же был. Похмелье никто не отменял, так сказать.

Не самое моё здоровское утро.

Но то, что оно не то чтобы не здоровское, а ещё и крайне дерьмовое, я понимаю, когда выползаю на кухню.

— Какого хрена ты тут забыла, Зарина?

Смотрю, как моя жена, которая уже пару недель как должна стать бывшей, аккуратно выкладывает на тарелку гренки, посыпает их сыром с зеленью и переставляет на обеденный стол.

— Вот, — растягивает в голливудской улыбке свой идеальный рот. — Твой завтрак, Сёма. Как ты любишь.

— Надеюсь, ты его купила, а не сама наклепала. Тогда шанс отравиться куда ниже.

— Ты злой, — обиженно оттопыривает, как утка, губы.

— Вау, ты прокачала в себе навык наблюдения?

Зарина откидывает за плечо свои рыжие, как ржавчина, волосы и подходит ближе. Дрожь пробирает от отвращения и желания сделать пару шагов назад. Только там стена, к сожалению.

— Семён, ты очень сердитый.

— Спроси себя, почему.

— Ну пожалуйста, Сёмочка, давай поговорим, ну? — заглядывает в глаза. Никогда и ни у кого не видел столь лживого взгляда, как у неё. Насквозь пропитан пиздежом.

— У тебя опять обострилась биполярка, Зарин? — спрашиваю, чуть склонившись к ней. — Документы принесла? Можно было и по почте переслать, не обязательно с завтраком возиться.

— Я их не подписала, — опускает глаза. Играет, лисица. — Не хочу.

— И какого чёрта, позволь спросить? — разбитую бровь простреливает болью, когда на рефлексе удивлённо её поднимаю.

— Потому что я не хочу разводиться. Хочу снова быть с тобой, Сёмочка. Снова вместе. Ну пожалуйста, давай всё обсудим.

Мне кажется, мы в каком-то зазеркалье. Она ведь несерьёзно сейчас? Что вообще нам с ней обсуждать?

— Зарина, ты ебанулась? — сталкиваю её ладонь со своей груди. Она первая баба, которой мне до чесотки хочется дать по морде. И к греха этому я ближе, чем можно себе представить. — Ты полтора года прожила с другим мужиком. Снова вместе? Ты настолько не в себе?