Книга Училка и Чемпион, страница 40 – Маша Малиновская

— Не льсти себе, Дорофеев, — произношу я, сама не веря, как мне вообще удаётся мыслить и говорить не заикаясь в таком состоянии. — Всё равно мне на твоих фанаток, ясно?

Он усмехается, прижав меня ещё сильнее, и его руки уже блуждают по моим бедрам, а я теряюсь в этом всём, забывая о словах, о раздражении и вообще обо всём, что было до этого момента.

— Всё равно, да? — говорит негромко, а его губы снова прикасаются к моей шее, заставляя шумно сглотнуть. — Тогда почему ты такая.… напряжённая?

Его ладони ныряют под мою футболку и скользят по обнажённой коже, вызывая прострелы электричества вниз живота и куда-то в район копчика. Ощущения такие острые, словно кто-то искусственно усилил их.

— Потому что… — начинаю я, но в голове уже ничего не складывается. Всё плывёт, мысли туманом заволакивает.

Мирон отстраняется ровно настолько, чтобы снова встретиться со мной взглядом. Я смотрю в его глаза, и внутри всё снова переворачивается. Это не просто влечение или страсть — в нём что-то глубокое, и это пугает меня не меньше, чем притягивает.

— Потому что что? — его голос тихий, но в нём всё ещё слышится тот дразнящий тон, от которого у меня сердце бьётся быстрее.

— Потому что… ты меня бесишь, — шепчу я, прежде чем он снова притягивает меня к себе, и все мои слова утопают в его поцелуе.

В этот момент я осознаю, что уже не могу сопротивляться — не Мирону, а тому, что происходит между нами.

Все мои протесты, все попытки держаться холодной и независимой исчезают, как по волшебству. Его губы такие требовательные, его руки уверенно исследуют моей тело, заставляя сердце стучать ещё быстрее, а дыхание — срываться. Нас обоих накрывает.

— Ты меня бесишь, — снова пытаюсь выдавить я, когда его губы на мгновение отрываются от моих.

— Уверена? — шепчет он с лёгкой усмешкой, и я вижу в его глазах тот знакомый огонёк, который ещё сильнее меня выводит из себя.

— Да! — выпаливаю я, хотя в тот же момент мои руки сами тянутся к его спине, прижимая его ближе.

Кажется, что всё в комнате сжимается вокруг нас. Я чувствую его тепло, его силу, и у меня внутри будто расплавленный металл — то жар, то холод, то дрожь по телу. Дорофеев стаскивает с меня футболку, снова прижимая меня к стене, его руки крепко держат меня, и я чувствую, что больше не контролирую ситуацию.

Словно всё это давно вышло за рамки моего контроля. Я тону в его прикосновениях, и каждая клетка моего тела отвечает на них.

Мирон снова целует меня, и все мои протесты, все попытки держаться холодной и независимой исчезают, как по волшебству.

Его поцелуи становятся жёстче, глубже, как будто он не хочет отпускать меня, и я тоже не могу отпустить его. Моя спина касается стены, и в голове мелькает мысль, что мы где-то на грани — грани, которую я боюсь переступить, но в то же время… хочу.

— Признай, ты ревновала, — произносит он хриплым голосом, дразняще прикасаясь губами к чувствительному месту за ухом.

— Нет, — шепчу я упрямо, хотя сама чувствую, как это смешно звучит в такой момент.

— Ты врёшь, — усмехается он, снова целуя меня так, что я забываю о словах.

Мирон медленно сползает губами к моей шее, и я чувствую, как мои ноги начинают подкашиваться. Его руки уверенно скользят по моим бёдрам, когда он опускается передо мною на колени.