Книга Училка и Чемпион, страница 36 – Маша Малиновская

Я пытаюсь сказать что-то вроде "ой" или "прости", но слова застревают в горле, когда я встречаюсь с его взглядом. Он смотрит на меня прямо, глаза горят тем самым опасным, магнетическим огнём. От этого взгляда у меня внутри всё сжимается. Мы оба молчим, но между нами словно что-то вибрирует — напряжение, которое нарастало с самого начала тренировки, теперь становится невыносимо явным.

Мирон слегка наклоняет голову ближе, и моё сердце бешено колотится. Я осознаю, что уже даже не пытаюсь дышать нормально. Мы просто смотрим друг другу в глаза, и в этот момент кажется, что весь мир замер, и даже время перестало двигаться.

— Ты…. не ударилась? — спрашивает он тихо. Голос его звучит низко, немного хрипло, и в нём слышится явно не только забота.

— Нет…. — шепчу я, сама не веря, что вообще могу говорить. Мой голос дрожит, и это меня пугает. Такая реакция на него пугает. Как будто я не могу контролировать даже собственные эмоции.

Я осознаю, что его лицо становится ближе, и сейчас нас разделяют считанные миллиметры. Я чувствую его тепло, запах, он как магнит, который притягивает меня, и оторваться вообще без вариантов.

Сердце стучит так, что я боюсь, Мирон его услышит. Попытки напомнить себе, что это просто тренировка, терпят крах.

И почему в зале так тихо? Где люди, которые тут тренировались?

Я как-то пропустила момент, когда мы остались в зале одни с Дорофеевым.

— Люба…. — шепчет он, и я не могу отвести взгляд от его глаз.

Я даже не успеваю подумать, что дальше, потому что в следующее мгновение его губы наклоняются и прижимаются к моим. Всё происходит так быстро, что я теряюсь на миг, но потом сама неосознанно отвечаю на поцелуй. Его губы тёплые, уверенные, и внутри меня всё переворачивается. Это не просто поцелуй — это вспышка, момент, который захватывает меня полностью. Мир вокруг исчезает, остаётся только он, его губы, его дыхание.

Я слышу, как он тихо выдыхает, и его рука осторожно касается моей щеки. Моя рука сама тянется к его плечу, и мне кажется, что мы в каком-то другом мире, где нет ничего, кроме нас двоих.

Мы продолжаем целоваться несколько долгих секунд, а может, минут — я уже не могу различить время. Всё слишком завораживающе, слишком… правильно. Но потом он медленно отстраняется, и в его глазах всё ещё этот жар, от которого у меня внутри всё пылает.

— Беги в душ, маленькая Кошка, — произносит он тихо, с этой своей дразнящей улыбкой. — И не забудь закрыть за собой дверь на замок изнутри.

Я моргаю, пытаясь осознать, что произошло, и с трудом вытаскиваю себя из этого тумана.

Мирон поднимается с пола, подаёт мне руку, и я встаю. Ноги подкашиваются из-за внезапной слабости. Глаза в пол опускаю, стараюсь не смотреть на Дорофеева, потому что боюсь, что в его взгляде увижу что-то, что снова выведет меня из равновесия.

Я почти иду в сторону душевых на автомате, пытаясь собрать мысли в кучу, но внутри всё продолжает дрожать. Он снова вывел меня из зоны комфорта, и это сводит с ума. Но при этом… мне это нравится.

Когда я захожу в душевую и поворачиваю замок, мысли всё ещё кружатся в голове. Я включаю воду и чувствую, как тёплые капли стекают по коже, но они не могут смыть ощущение его губ, его рук, этого напряжения, от которого я никак не могу избавиться.