Книга Училка и Чемпион, страница 25 – Маша Малиновская

— В смысле?

— В коромысле, Кошка, — вскидывает брови. — Я свою часть договора выполнил — с пиздюками пообщался. Теперь твоя очередь, ты ведь обещала принять извинения.

— Эмм.… — я действительно теряюсь от такой наглости и смены риторики, даже не сразу нахожусь, что ответить.

— Короче, заеду в два. Тут кафе недалеко, там и поболтаем.

И уходит. А я так и стою ещё несколько минут в пустом классе у двери, пытаясь осознать, как легко он меня взял на крючок.

Я стою, растерянно уставившись на дверь, которую только что закрыл за собой Дорофеев.

Как он вообще это делает? Вроде бы всё чётко: он вымотал меня за несколько минут своей наглостью, я хочу, чтобы он скорее исчез, но стоит ему уйти, как я продолжаю стоять тут, пытаясь осознать, что он снова выиграл этот странный бой, в который я даже не соглашалась вступать.

— Орангутанг, — бормочу себе под нос, нервно поправляя очки.

Сажусь за стол и пытаюсь собраться перед следующим уроком, но мысли так и возвращаются к его последним словам.

"Я заеду".

Как это так? Просто "заеду"? Мы же вроде договорились о извинениях, а не о встречах в кафе! Я уже вижу, как Наташка прыгает от счастья, если ей об этом рассказать. Но нет уж, не буду подкидывать ей ещё один повод для стеба.

Глубоко вздыхаю и пытаюсь отвлечься, открывая журнал. Впереди ещё длинный день, и мне надо сосредоточиться на работе, а не на том, что этот орангутанг снова намеревается ворваться в мою жизнь. Да, пусть он чемпион, да хоть трижды чемпион! Но ко мне это никакого отношения не имеет. Я учитель, и у меня куча других дел, помимо того, чтобы распутывать, что у него там за мысли на уме.

Проходит несколько уроков, и я погружаюсь в привычный школьный ритм. Но время идёт, и когда часы показывают начало второго, в животе снова появляется эта странная щекотка.

Я ведь не договорилась с ним о встрече, но вдруг он действительно появится?

Всё-таки его натиск — это нечто. С таким характером его, наверное, не только на ринге побаиваются.

В два часа, когда последние ученики уже покидают класс, я стою у доски, машинально стирая мел, хотя там почти ничего не осталось. Задумавшись, снова представляю себе Дорофеева — его слишком самоуверенный взгляд, наглую ухмылку, руки, которые так легко справляются даже с тяжелой школьной доской.

И тут…. стук в дверь.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Ну, конечно. Кто же ещё.

Дорофеев стоит в дверном проёме, как и обещал. Во взгляде — абсолютная невозмутимость. И как бы я ни пыталась сохранять холодную серьёзность, внутри меня всё-таки вспыхивает это странное чувство — смесь раздражения и…. чего-то ещё.

— Ну что, Кошка, — говорит он, наклоняя голову и смотря прямо на меня. — Ты готова к нашему "чайку"?

Его голос в пустом кабинете звучит слишком громко. Мне становится страшно, что нас могут услышать, а уши тут везде.

— Чайку, говоришь, — выдыхаю я, заставляя себя не поддаваться его игривому тону. Сама себе не сразу отдаю отчёт, что перехожу на ты. — А мне показалось, что речь шла об извинениях, а не о чае.

Мирон лишь хмыкает в ответ, пристально глядя на меня из дверного проёма. Его спокойная уверенность в себе раздражает до зубного скрежета, но я не собираюсь показывать это. По крайней мере, не сейчас.

— Ну так что? Пойдём? — он кивает в сторону коридора, явно намекая, что время поджимает, а я опять пытаюсь тянуть.