Онлайн книга «Сначала повзрослей»
|
— Спасибо. Я выхожу на улицу и пытаюсь глубоко вдохнуть, но камень на груди не позволяет. Холодный ветер с ледяной крошкой бьёт по щекам. Утром выпал первый снег, но тут же превратился в грязную слякоть. Такую же, как сейчас у меня в душе. Натягиваю пониже капюшон, пытаясь скрыться от всех, и бреду по тротуару вдоль дороги. Ботинки промокают быстро, их-то давно пора было заменить. Вот с зарплаты хотела, но придётся в них же теперь ещё долго… Уже и остановка давно позади осталась. Сяду на следующей. Или на какой-нибудь. Или до самого вечера буду брести пешком, а там как получится. Сейчас бы закрыть глаза, и на полной скорости по лужам на мотоцикле за спиной Матвея. Чтобы так в ушах свистело, что оглохнуть можно. Замереть, заледенеть и не чувствовать того, что я чувствую. Этот жгучий стыд. И эту невыносимую ревность, которую скрежет ножниц приглушил лишь на минуты. Но я не смею даже писать Матвею, хотя очень хочется. Мне сейчас как никогда нужен друг, но он ведь чётко обозначил, что не хочет дружить. Не дружба нужна ему. А другого я дать ему не могу. Так что не в праве душу изливать, как бы не хотелось. Намёрзнувшись вдоволь, когда уже зуб на зуб перестаёт попадать, я всё же сажусь на автобус и еду домой. Сегодня мне придётся пережить весь позор ещё раз. Уверена, Герман уже в курсе. Герман дома. Изучает какие-то документы. Не отрываясь от бумаг, по пути из кухни снова за письменный стол, на ходу обнимает меня и целует. — Ты пахнешь снегом, — говорит вскользь. — Зима на носу, и моя Снегурочка принесла её в дом. — Угу, — отвечаю невнятно. Он не в курсе ещё. Странно. Я захожу, развешиваю одежду, чтобы просохла, и мою руки. Сажусь на диван в гостиной и впериваюсь взглядом в спину Германа. Я должна ему всё рассказать, но не могу. Не решаюсь, даю слабину. Пусть ещё несколько часов пройдут в обманчивом спокойствии. Что-то внутри копошится, пытаясь оправдаться. Гаденькое чувство нашёптывает: “Ты ведь ему сказала, что ревнуешь… ты ведь его просила… ” — Иди ко мне, — поворачивается на кресле и раскрывает объятия Герман, а я послушно встаю и подхожу, взбираюсь к нему на колени и прижимаюсь лбом к груди. — Ты какая-то тихая, — целует в волосы. — Женька, не придумывай лишнего, ладно? — Угу, — киваю снова, будто лишилась способности говорить, и зажмуриваюсь. Я уже. Уже придумала. Надо признаться ему. Самой всё рассказать. Так будет правильно, как минимум по отношению к нему. — Стой, да ты горячая, — Герман прижимается губами к моему лбу, а потом внимательно смотрит в лицо. — Температура у тебя, девочка моя. И глаза блестят. Трогаю запястьем свой лоб — и правда кажется горячим. Наверное, сказывается вчерашняя ночная прогулка на балконе под ледяным ветром. Да и сегодня добавила. — Иди выпей таблетку и ложись, Жень. Я ещё долго буду сидеть, надо пройтись по документам, завтра может пригодиться. — Хорошо, — так и не говорю того, о чём следовало бы. Делаю всё, как он сказал, снова с горечью подмечая, что целует он меня на прощание в лоб, а не в губы. Вряд ли Герман так сильно боится заразиться… Засыпаю я мгновенно. Всё ночь брожу в каких-то неясных сновидениях, путанных образах и размытых реальностях. Небо обрушивается и бьёт своими синими изрезанными лоскутами, а я никак не могу спрятаться в тот самый свой шкаф. А когда получается, то двери почему-то не закрываются. Зову, зову то бабушку, то Германа, но они не приходят, оставляя меня с кошмаром один на один. И только какая-то другая тёмная фигура, наконец, заслоняет меня, но дальше я ничего не помню. |