Книга Сначала повзрослей, страница 78 – Маша Малиновская

Секс наш каждый вечер меняется. Герман меньше осторожничает со мною, больше позволяет своей страсти выплёскиваться наружу. Но при этом он не перестаёт быть нежным, ласкать меня так, что я дышать забываю.

Новому меня учит, и наука эта очень увлекательна. Вчера Герман усадил меня сверху. Признаться, сперва я чувствовала себя жутко неуклюжей, не могла поймать ритм и волновалась, что Герману это всё неприятно, а что ещё более ужасно — что ему станет смешно.

Но он меня успокоил и направил, а потом мы вместе смогли получить невероятное удовольствие.

А ещё я всё-таки решилась прикоснуться к нему. К его… органу. Глупо так повела себя! Глаза зажмурила, надо же. Герман смеялся. А потом позволил изучать его в том темпе, в котором мне будет комфортно. И спешить с этим совсем необязательно, сказал.

Я мочу руки под холодной водой и прикладываю к щекам, чтобы немного остыть после таких воспоминаний. Поправляю волосы и выхожу обратно к девчонкам.

— Жень, у тебя тут телефон вибрировал, — говорит Таня, кивая на мой смартфон, что лежит на столе вниз экраном.

Герман?

Но это оказывается не он. Сообщение от Матвея.

“Привет, ты где?”

“Привет! — я рада ему. — Ты вернулся? Как отдохнули? Мы с девочками после пар в кофейню зашли”

“Я возле вашего колледжа, выйдешь, если подойду?”

“Конечно!”

“Тогда жду”

Я говорю девочкам, что ненадолго отбегу, но если они уже будут расходиться, то пусть не ждут меня. Забираю пальто и рюкзак и выхожу на улицу.

Кофейня сразу за колледжем, поэтому пока я собралась, Матвей уже успел дойти. Он ждёт меня возле арки — входа в парк, в котором мы, собственно, и начали общаться в тот дождливый холодный день.

Мы тепло приветствуем друг друга и идём в парк немного поболтать. Мне ужасно интересно, как прошла его поездка в горы.

Он рассказывает, показывает фотки в смартфоне, от который у меня то дух захватывает, то кровь стынет.

— Очень круто! — говорю с восторгом, посмотрев видео, где они с братом спускаются по канатной дороге. — Я бы со страху померла.

— Это не так страшно, как кажется, — смеётся Матвей. — Вот поедешь с нами через два месяца и сама убедишься в этом. Ты собиралась — я помню!

— Вряд ли я поеду, — пожимаю плечами, пока мы идём по аллее. Несмотря на уже почти зимний холод, сегодня солнечно и тихо, и в парке гуляет много мамочек с колясками, пожилых людей и просто студентов. — Я… переехала к Герману, Матвей. Мы вместе теперь.

Не знаю, что именно происходит, но что-то явно меняется. Будто холоднее становится, и мне хочется обнять себя, обхватить руками и потереть плечи.

И холод этот волной идёт от Матвея.

— Я думала, ты будешь рад за меня, как друг, — говорю, остановившись и глядя ему в глаза. — Или переживаешь, что Герман будет против нашей дружбы?

Он молчит. Выглядит каким-то бледным, губы крепко сжаты. Смотрит несколько долгих и тягостных секунд, а потом будто становится ниже, протяжно выдохнув и поникнув в плечах.

— Я рад за тебя, — кивает, глядя в глаза. — Если ты счастлива.

— Спасибо, — улыбаюсь, но когда он продолжает говорить, понимаю, что рано выдохнула.

— Но я тебе не друг, Женя. Я не дружить с тобой хочу. Ты ведь понимаешь?

Наверное, мне было удобно думать, что он видит во мне только подругу. Я себе это придумала, игнорировала сигналы. Матвей не давил и не спешил, а я списала всё это на дружбу.