Книга Развод, страница 83 – Маша Малиновская

За грудиной щемит ещё больше. Как можно было так просто согласиться на развод? Уйти от них — моих девочек? Будто не в себе я был. Идиот.

Случайно цепляюсь за своё отражение в зеркале в гостиной.

Ох. Ну и видок. Вчерашние ссадины отекли сильнее, под правый глаз сполз синяк, губа как у моей секретарши, когда я срочно вызвал её с выходного, а она только-только было от косметолога.

Как ещё дочь не испугалась.

Ставлю чайник и завариваю чай. Безумно приятно делать это дома. Новая квартира так и не стала мне тем местом, где душа отдыхает.

Садимся с Викой пить чай. Дочь трещит без умолку. Она соскучилась и ей хочется многое рассказать. А мне слушать приятно — снова погрузиться в это тепло и свет семьи. Скорее бы Ирина вернулась. Едва ли не по рукам себя бить приходится, чтобы не схватиться за телефон и не позвонить ей снова.

— Слушай, пап, — внезапно серьёзно говорит Вика. — Мне кажется, мама болеет.

Я настораживаюсь. Дети, хоть нам и кажется наоборот, очень внимательны. Особенно к родителям.

— С чего ты взяла? — откладываю свой бутерброд и внимательно смотрю на дочь.

— Она больше не ест свою овсянку с бананом по утрам. Говорит, что не хочется, но я думаю, мама не хочет меня расстраивать. У неё живот каждое утро болит. Я несколько раз вставала пораньше, и слышала, как её тошнит в ванной.

Сглатываю.

— Она вообще бананы есть перестала. И в салат фруктовый не кладёт теперь, и мороженое банановое не ест. Раньше мы с ней каждый день после садика ходили мороженое есть, но она теперь берёт простой пломбир.

В голове будто большие часы. Тик. Так. Тик. Так.

А потом бой. Аж в ушах запирает.

Пульс вторит громко в висках.

Ира не ела бананы, когда была беременна Викой. На дух их не переносила, хотя до беременности обожала всё с банановым вкусом.

‍

Не об этом ли она хотела мне сказать, когда приезжала вчера в офис? Тогда понятно, почему так рассердилась, когда Аня вошла.

Нужно было выставить Анну сразу, а Иру догнать.

Но, зная свою жену, сомневаюсь, что она бы что-то сказала. Ире если перебить настроение, она будет в себе держать. Пока не отойдёт.

А вечером… да не до разговоров было нам обоим.

— А к врачу мама ездила? — спрашиваю Вику.

— Не знаю, — она пожимает плечами и смотрит озабочено. — Но ты с ней поговори, чтобы съездила. Я вот тоже не люблю больницы, но понимаю, что когда болеешь — нужно к доктору. Ты скажи маме, чтобы не боялась.

— Скажу, — подмигиваю дочке, а у самого горло пересыхает. — Обязательно скажу. И это… не переживай, принцесса, если мама и приболела — выздоровеет. Сходим с ней к доктору.

Едва сдерживаюсь, чтобы не подскочить и не начать мерить шагами гостиную. Во всём теле дрожь зарождается.

Я почти уверен, что не ошибаюсь. Ирина беременна. У нас будет ещё один ребёнок. Такой долгожданный!

Это как… как взрыв какой-то. Пульсация света внутри. Я даже теряюсь. Хочется увидеть её скорее, убедиться в своих догадках.

И это меняет дело. Теперь я уже не согласен, чтобы она решала свои вопросы сама.

Снова беру телефон и набираю. Гудки.

Гудки. Гудки. Гудки.

Не берёт.

И через пять минут тоже. И через десять.

Чувствую себя истеричкой. Может, совещание какое-то или встреча.

Или…

Чёрт, что-то неспокойно становится совсем.

— Вик, а давай я тебя к бабушке на пару часов завезу, а сам за мамой съезжу. Так пойдёт?