Книга Найду тебя. Часть 1, страница 69 – Маша Малиновская

Чувствую, как пальцы Анжелики на моём локте непроизвольно сжимаются, а с губ слетает едва слышный выдох. Но девчонка кремень — вскидывает подбородок и сжимает зубы. Хрен она свою слабость покажет.

Мы с братьями и женщинами входим в гостиную. Почти все взгляды устремляются на нас. По большей части на меня и на Лику. Дочери Феликса возле стола с шоколадным фонтаном, увидев нас, переглядываются. Им, похоже, обещали свежий кусок мяса, а реальность оказалась другой.

Дальше у стойки с бокалами замечаю Игната Касьянова с его невестой. Она уже почти в порядке, синяков на лице не видно, рука на выпирающем животе. Кивает мне коротко с лёгкой улыбкой. Сам Касьянов же, увидев существо, ухмыляется в кулак.

Мой взгляд скользит по остальным гостям и останавливается на отце. Вижу, как он бледнеет, а губы сжимаются в тонкую полосу. Взгляд наливается свинцом. Мать рядом с ним никак не подаёт виду, только поправляет шёлковый шарф на плечах.

Мы идём к ним.

— Мам, пап, — улыбаюсь самой милой улыбкой, на которую только способен, а потом киваю Раевскому. — Дядя Феликс! Рад видеть.

— И я тебя, Кирюша, — протягивает руку Феликс, прищурившись. Он явно ожидал пристроить одну из своих дочерей сегодня. — Ты… повзрослел, смотрю.

Пошёл ты на хуй, старый придурок. Ты видел меня год назад, я мало изменился с того времени.

— Кстати, — улыбаюсь всё так же мило и говорю чуть громче, чем требуется. — Познакомьтесь — это Анжелика. Моя невеста.

— Какого хера… — слышу тихий резкий шёпот существа сбоку, а её ногти впиваются в моё предплечье.

Лика

В лицо мне моментально ударяет жар, когда смысл слов Вяземского доходит до мозга.

Что за нахрен?

Он совсем очумел? Какая к лешему невеста?!

Я думала, ему просто нужна спутница, что этого требовал этикет мероприятия. Но… невеста?!

Я впиваюсь ногтями в предплечье Вяземского с максимальной силой, позволяющей сохранить невозмутимый вид. А вот отец его этот самый невозмутимый вид, похоже, сохранить не может, и его взгляд явно говорит о том, что сынулю своего он прямо сейчас и при всех готов поставить в угол на гречку, а меня сварить в чане с кипятком.

Вяземский-младший же выглядит абсолютно непринуждённо. На лице холодная учтивая улыбка, тело расслаблено, плечи развёрнуты. Пай-мальчик, не иначе.

Чуть в стороне стоит брат Вяземского, Максим, он чуть сводит брови, будто пытается намерено сделать лицо более серьёзным, чтобы не было заметно, что он вот-вот заржёт. Рядом с ним Амина с бокалом шампанского в руках. Она-то особо скрыть саркастическую ухмылку не пытается, смотрит, выгнув бровь. Кстати, пусть и не к месту, но я только сейчас замечаю, что они с Максимом, кажется, двойняшки. Кто-то из горничных говорил, что Амина старше Кирилла на два года, и в то же время я слышала, как Максим однажды бросил Кириллу в прикол что-то про два года разницы между ними.

А ещё я замечаю, что в зале разговоры становятся тише. И большинство взглядов направлены на меня. Острых, неодобрительных, жалящих взглядов. Меня словно швырнули в бассейн с акулами — и это сравнение приходит так явно и отчётливо, что под ложечкой тут же начинает сосать.

Все эти люди — богатые, развращённые властью, деньгами и безнаказанностью, порождаемой этими деньгами. Люди, для которых оружие — как привычный аксессуар. И я… нищая, безродная девочка из деревни. Наживка, которую они порвут, ни секунды не задумываясь. И это не хренова метафора.