Книга Найду тебя. Часть 1, страница 59 – Маша Малиновская

Мой взгляд фокусируется на острой игле, и внутри всё зарастает колючим инеем. Желудок подскакивает, а потом проваливается куда-то вниз.

О нет-нет.

Только не чёртовы уколы.

В панике бросаю взгляд к двери, лихорадочно оценивая, успею ли рвануть туда.

— А ну стой, — выбрасываю вперёд здоровую руку. — Не подходи ко мне.

Вяземский удивлённо вскидывает брови и даже останавливается.

— В чём проблема?

— В этом. — Киваю на шприц, ощущая, как от самого затылка и до копчика кожа покрывается мурашками.

— Ты бросилась в драку одна с четырьма тёлками, но боишься… уколов?

В глазах Вяземского проскакивает насмешка, а вот мне совсем-совсем не смешно. И да, я боюсь уколов, с самого детства боюсь, до трясучки и потери сознания.

Когда-то я заболела ангиной, и меня положили в инфекционку. Мне было лет шесть. Тогда в таком возрасте уже нельзя было с мамой, да и у моей в то время как раз появилось новое увлечение — бутылка. За три недели ко мне она приехала четыре раза. А вот толстая грубая медсестра со шприцем приходила трижды в день.

С тех пор и темнеет в глазах от липкого парализующего ужаса, стоит мне увидеть шприц с иглой.

Но Вяземскому я в этом признаваться, конечно же, не собираюсь!

— Совсем нет, — складываю руки на груди, глядя на него и до хруста сжимая зубы, потому что плечо тут же взрывается болью. — Просто ты же не умеешь делать их.

— С чего ты решила? — прищуривается, чуть наклонив голову немного вбок. Он сейчас нехило так смахивает на… садиста какого-нибудь. Блин, о чём это я? Он ведь и есть садист. — Может, я много лет ухаживал за своей умирающей бабушкой.

— Правда? — хлопаю глазами ошеломлённо.

— Нет, конечно, — устало закатывает глаза Вяземский. — Существо, давай уже спускай трусы.

Ещё чего!

— Ну а зачем вообще нужны эти уколы, — пытаюсь увести чуть в сторону разговор, отмечая, что ладони начинают потеть. — Таблетки, что ли, нельзя?

— Без понятия. Вэл назначил — значит надо. Хватит пиздеть, поворачивайся. Мне идти надо уже, а не с тобой возиться.

— А кто такой вообще этот твой Вэл? — отступаю назад, когда Вяземский шагает ко мне с этой штукой в руке, неотвратимо сокращая между нами расстояние. — То, куда ты меня вчера притащил, не похоже на клинику так-то.

Хотя, признаться, я крайне смутно помню то место, куда меня привёз Вяземский из парка. Да и этого самого Вэла тоже весьма расплывчато.

— Это его тату-студия. Но он врач. Бывший.

— Ну охренеть!

Я пытаюсь отскочить от него, но, учитывая моё нынешнее физическое состояние, мне это не удаётся. Вяземский ловит меня поперёк туловища и одним движением укладывает на кровать лицом вниз. Делает это так, что кажется, будто ему это даже усилия никакого не стоит. И при этом совершенно не задев моё больное плечо. И даже повреждённым рёбрам почти не достаётся.

Я и вскрикнуть не успеваю, как его колено упирается мне в спину чуть ниже лопаток, пригвождая к кровати, а рукой он задирает длинную футболку и чуть спускает мои трусы.

— Расслабься, существо, — говорит спокойно, почти лениво. — И не дёргайся, если не хочешь, чтобы игла осталась в твоей заднице.

Я резко выдыхаю, когда игла входит в мою мышцу, но замираю, как он велел, и зажмуриваюсь, ожидая боли. Но вот уже через несколько секунд чувствую, что свободна.

Быстро подтягиваю трусы обратно, одёргиваю футболку, потирая ужаленную булочку, и впериваюсь взглядом в этого садиста, который преспокойно швырнув использованный шприц в урну, даже не обернувшись, идёт к двери.