Книга Найду тебя. Часть 1, страница 42 – Маша Малиновская

— Ещё раз тронешь — и…

Сначала я слышу визжание какой-то девушки, а потом... сзади раздаётся утробное рычание и шипение.

Всё происходит словно в замедленной съёмке. Я вижу, как лицо Германа в секунду бледнеет, он отпускает меня и отшатывается, а рядом со мной пролетает мощное кошачье тело.

Рита прыгает придурку на плечи, а тот, не удержавшись на ногах, валится назад вместе с рысью.

Музыка тут же глохнет, а сзади раздаётся резкое:

— Рита, фу! — это Вяземский.

Рысь замирает, но её лапы всё ещё стоят на плечах поваленного Германа, она скалит зубы и протяжно то ли воет, то ли шипит. Смотрит сверху на мудака так, будто только и ждёт приказа порвать ему глотку.

— Я сказал фу! Назад!

Рысь, издав странный звук пятится, отпуская свою жертву, прижимает уши и подходит ко мне.

Вяземский подходит ближе. Он не суетится и не спешит особо, а Герман тем временем, шатаясь, встаёт.

— Убери своих чёртовых диких кошек, — хрипло говорит Вяземскому, отряхиваясь. На нём ни царапины, но видно, что придурок едва ли не наложил в штаны. Но если по чести, то любой бы струхнул — Рита не милая киса. Это взрослая крупная рысь, весом килограммов под тридцать. Как большая собака. — Что одна бешеная, что вторая!

Вяземский поджимает губы, а потом поворачивается ко мне, и от его взгляда, не буду врать, у меня в животе холодно становится.

— В спальню, — говорит резко. — Живо.

Вяземский дёргает меня за локоть так резко, что я едва не теряю равновесие. Шиплю от боли, когда его пальцы сдавливают мой локоть, как клещи. Он оттаскивает меня от Германа почти волоком.

Я едва поспеваю за ним, когда он буквально за шкирку втаскивает меня обратно в свою комнату и с силой захлопывает за нами дверь. Рита забивается в угол и оттуда лишь глазами сверкает.

— Отпусти меня! Больно! — шиплю на Вяземского, выдёргивая локоть.

— Я сказал тебе сидеть в спальне, — он говорит негромко, но я нутром чувствую, как его голос вибрирует гневом. Признаться, даже тогда под лестницей, когда я сбросила на него стремянку и ведро с грязной водой, он не выглядел таким разъярённым.

— Где Майя?! — снова выкрикиваю я, и голос срывается. — Он её забрал! Ты позволил ему! Что с ней?! Что этот подонок сделал с ней?

— А ты на минуту представь, существо, что то, где она, её устраивает, м? — прищуривается. — Или думаешь, она просто так к Герману в машину села?

— Я тоже к тебе села. Но не по своему желанию! Вы, долбанные короли жизни, правда думаете, что вам это никогда не аукнется?! — выплёвываю ему слова в лицо, чувствуя, как меня пробирает дрожью. Эмоции рвутся, и этот поток остановить уже невозможно.

— Я смотрю, ты борзая стала…

— И что ты сделаешь?

Чёрт.

Это уже становится слишком опасно. Мне стоить прикусить язык, пока… кто знает, до чего может дойти. И мне никто не поможет. Тут только он и я. И толпа таких же мудаков внизу, которым только дай волю позабавиться.

— Заткнись, — хрипло бросает он. — Просто... лучше заткнись.

Вяземский смотрит на меня несколько долгих секунд, а потом разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Придурок!

При-ду-рок!!!

Я остаюсь в комнате одна. Хотя нет, не совсем.

Рита медленно подходит ко мне. Я опускаюсь на колени, прижимаюсь лбом к её голове и зарываюсь пальцами в густую шерсть. Тело дрожит. Сердце бьётся будто не в грудной клетке, а где-то в горле.