Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 80 – Любовь Сергеева

Ладно, к черту рефлексию — надо просто радоваться, что со мной верный друг и крутой боец.

— Рвем, — задумчиво соглашается Тоха.

По глазам вижу — примерно те же мысли и у него в голове.

— Ты, Ярый, никому из своих случайно не отзванивался?

Качаю отрицательно головой.

— А что?

— Знаешь, Кирилл, я много думал о происходящем и пришел к простому очевидному выводу. Если и есть где-то крыса, то она сидит у тебя… Причем среди самых близких.

Хлопаю ладонью по рулю.

Прав Тоха, прав.

— И за моих ребят этой крысе и отвечать. Кровь за кровь.

Киваю.

Само собой. Тут и разговоров быть не может.

— Вернемся, я тебе его отдам, лады?

Тоха не отвечает. Смотрит задумчиво на зелень листвы и детей орущих на площадке.

Детишки играют в войнушку, блядь.

— Надо вернуть, Кир.

С этим тоже хер поспоришь.

Давлю на газ, и мы вылетаем из двора.

Сердце бешено стучит, отмеряя секунды.

Каждая из которых может стать последней для Полины.

Или уже стала.

Стискиваю зубы и гоню такие мысли прочь.

Только не это.

Что меня ждет впереди? Сумею я выбить нужную информацию из папаши Молотова? Успею к Полине?

Впереди только неизвестность.

Полина

Ноги дрожат.

Дыхание вырывается со свистом.

Сердце глухо бухает в груди, собираясь разорваться на тысячи кусочков.

Забегаю за ствол дерева — мшистый толстый дуб скрывает меня с поля зрения.

Бегло оглядываю себя и от ужаса чуть не теряю сознание.

Белая футболка покраснела от пропитавшей ее крови и висит рванными лоскутами.

Мамочки мои, я сейчас истеку кровью и умру!

И никогда-никогда не увижу больше Кирилла… не почувствую теплоту его прикосновений…

Отвешиваю себе звонкую пощечину — нужно бороться до конца! Он бы не остановился, а я хочу быть достойна его.

Я уже не так затюканная девчонка. Готова грызть землю зубами.

Приподнимаю окровавленную одежду — весь живот исполосован кровоточащими царапинами.

Кровь хоть и много, но порезы очевидно не глубокие.

Рукам тоже досталось… как и бедрам.

Жива — и хорошо.

Ничего критического нет, поэтому хватит стоять на месте — нужно спасаться.

Слышу треск выламываемой рамы и звон осколков.

Мат.

— Идиоты! Догнать! Живой!

У Валеры прорезался голосок…

После нашего сближения с Кириллом во мне произошли глубокие изменения. Проявлением одного из них стал более дерзкий юмор. Даже в такой ситуации.

Срываюсь с места и несусь в чащу леса.

За спиной слышу тяжелый топот.

Юморить мне уже не очень хочется.

Стараюсь быстрее продираться через плотные кусты.

Бежать по лесу чудовищно трудно.

А десятки мелких порезов все-таки дают о себе знать — силы быстро уходят.

Ноги уже просто отказываются гнуться. Кожа заледенела и онемела.

Спотыкаюсь и кубарем качусь вперед… и тут же падаю в неглубокий овраг.

На дне оврага полузаросшая высокой травой лужа.

Воняет болотом.

Жутко холодно.

Аж парко вьется изо рта.

Земля на стенках оврага склизкая и черная.

Пытаюсь выкарабкаться, но бесполезно.

По щекам текут слезы бессилия.

Кир бы не сдался!

Упрямо стискиваю зубы и бегу, шлепая ногами по протухшей воде.

Беги, Полина, просто беги!

За спиной слышен треск кустов — преследователи все ближе.

Из последних сил стараюсь бежать быстрее…

— Гля, вон она!

От этого крика морозный холод пробирает до костей.

Неужели догоняют?

Оборачиваться и проверять нет ни времени, ни сил.