Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 7 – Любовь Сергеева

Охранник протягивает ко мне свою лапищу. Испуганно отшатываюсь обратно к стене.

— Ты чё ей наговорил, Михалыч? — басит охранник и удивлённо вскидывает брови.

В ответ Алексей Михайлович лишь досадливо машет рукой и делает очередной глоток из стакана.

— Ты же не пил лет пять, — удивляется охранник и хмурит брови.

— Уйди, а, — кисло морщится Алексей Михайлович. — И эту забери поскорее.

Охранник поворачивается и снова тянет свою лапищу ко мне.

— Слышь, птаха…

— Сама! — выкрикиваю я и смотрю на дверь.

Охранник снова смотрит на Алексея Михайловича, а потом делает шаг в сторону и со смешком говорит:

— Ну сама, так сама. Лети, птаха, клетка открыта.

Быстро проскальзываю мимо него в открытую дверь и делаю несколько шагов. Замираю. Куда идти? Дом огромен!

— Налево, — слышу голос охранника. — Не дури. Я тебя трогать не буду. Сдалась ты мне, будто девок мало в этом доме. Я Слон, а не бобёр, чтобы на каждое бревно кидаться.

Я возмущённо вскидываю голову.

— Горилла ты, а не Слон!

Слова срываются с губ, прежде чем я успеваю подумать. Вся моя смелость мигом улетучивается.

В ответ на мою реплику охранник весело гогочет и проходит вперёд.

— Пришла в себя? — добродушно интересуется он.

Краснею, кажется, до кончиков волос.

— Вроде бы, — тихо говорю я и только сейчас замечаю в своих руках одежду.

Присмотрелась — моё платье. Со страху даже свою вещь не узнала.

— Наденешь?

Поворачиваю голову и смотрю на закрытую дверь гардеробной. Туда я точно не вернусь. Поворачиваюсь к охраннику и киваю.

Натягиваю платье прямо поверх “униформы”, поправляю волосы. Теперь я чувствую себя гораздо уверенней.

— Я готова.

— Тогда за мной.

Проходим мимо небольшой комнатки. Похоже, кладовая. Поворачиваем налево, затем направо, пересекаем кухню и выходим на задний двор.

Торможу на пороге — нервное напряжение начинает отпускать.

Ещё немного и этот кошмар останется позади.

Доходим до ворот и только сейчас я замечаю, что забыла свою сумочку в гардеробной, а вместе с ней и паспорт, и телефон, и кошелёк.

Всхлипываю.

— Что? — спрашивает охранник. — Передумала уходить? Хочешь вернуться?

Яростно мотаю головой.

— Я сумочку забыла, а в ней — всё.

Снова всхлипываю.

— Не реви. Я ща. Жди здесь.

Я в ответ лишь киваю.

Пока охранника нет, пытаюсь успокоиться. Вдыхаю всей грудью прохладный воздух. Август в этом году выдался зябким. Смотрю на ночное небо — мерцающие звёзды успокаивают. Они за городом ярче и как будто бы ближе.

Слышу шаги. Оборачиваюсь и вижу охранника с моей сумочкой.

— Держи, — протягивает мне её он.

— Спасибо… За всё.

— Вали уже, — он указывает на такси возле кованых ворот.

Благодарно всхлипываю напоследок и бегу к машине.

В такси обессиленно откидываюсь на спинку сидения, прикрываю глаза и даю выход эмоциям. Слёзы катятся из глаз крупными градинами.

* * *

— Я дома! — кладу ключи на обувницу в прихожей.

Тишина. Никто не отвечает. В квартире темно, только слабый свет от уличного фонаря пробивается через шторы. Включаю свет в прихожей и осматриваюсь. Всё на своих местах, но почему-то кажется, что что-то не так.

— Мама? Ира? — повторяю уже с тревогой в голосе.

Несусь в гостиную, а затем поочерёдно заглядываю в комнаты мамы и Иры.

— Спят, — выдыхаю облегчённо.

Чувствую, как напряжение постепенно спадает. Всё в порядке. Они просто спят. Я не одна, и с ними всё хорошо.