Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 62 – Любовь Сергеева

Гораздо более глубокое, которого давно уже не ощущала… еще до всех этих разборок.

Не такой он и урод — позаботился обо мне.

Нужно попросить его еще об одной услуге.

За нее я готова расплатиться как угодно… При мысли об этом я краснею.

— Ки-ир, — тихонько зову его.

Напрягается сразу же. Видно по резко проступившим жилам на шее.

Долю мгновения вся его фигура олицетворяет настороженность и подобранность волка.

Оборачивается.

Глаза цвета синего льда быстро оглядывают меня, потом скользят за спину и вокруг — оценивают обстановку на предмет угроз.

Коротко кивает вверх, мол, что хотела, крошка?

— Мама, — начинаю и прерываюсь от неожиданно возникшего кома в горле.

— Продолжение будет?

Его насмешка вызывает во мне приступ гнева. Нашел тоже повод ерничать.

— Будет! — зло выпаливаю я. — Мама с Ирой пропали! Ты должен мне помочь…

— Бля.

Он еще и ругается! Будто я виновата в этом.

— Вообще-то это все из-за тебя! Так что ты и обязан их спасти, — сама офигеваю от своей неожиданно вдруг проснувшейся напористости.

— Нихуя себе заявленица.

Мужчины неподалеку хмуро переглядываются между собой.

Я что, ляпнула что-то не то?

Мне становится страшно. Вдруг из-за моих резких слов опять начнутся разборки? Ведь я проявила неуважение к их боссу, а значит…

Надо срочно исправлять ситуацию.

— Прости меня, Кирилл, — я виновато потупляюсь, но поглядываю краем глаза на мужчин. — Это все от нервов. Я очень за них переживаю, а помочь можешь только ты…

— Да я не и из-за тебя ругался-то, пташка. Просто в очередной раз ахуел какой мудозвон этот Валера. Блять, с каким наслаждением я лично оторву ему башку на сходняке… И еще кое кому.

Бандиты одобрительно гэкают и цокают языками.

— Кречет, — Кир зовет подручного. — Пробей тему с ее близкими. Хата, работа, все остальное — сам знаешь.

Кречет кивает.

— Только, бля, осторожно, понял? На рожон не лезть — мы к войне пока не готовы, а раньше чем не начнется сходняк молотовцев на перо осторожно ставить. Только в крайней необходимости. Мы и так по уши в дерьме.

— Понял, братан. Все сделаю.

— Возьми с собой Стриженного… Ты старший. На трубу мне не звони — сам наберу тебя вечером, понял?

Кречет немногословен. Кивает и с еще одним мужчиной — звероподобного вида мужчиной, низким и удивительно широким в плечах исчезает за углом. Мужчина полностью лыс, аж блестит на солнышке. Только вот голова его вся испещрена белыми шрамами…

Ужасное зрелище.

Стоп! Кир сказал вечером? Ждать до вечера?

— Кирилл, а что если…

— Так, — пресекает он едва начавшиеся рассуждения, — никаких если, никаких но. Закончили треп. Нехуй тут отсвечивать на улице. Разошлись. Парни — по делам. Про трубу все слыхали?

Мужчины удивительно синхронно кивают.

— Лады. Бригадирам сам наберу. И не, блять, подставляйтесь! Все, расход. Ты, — поворачивается в мою сторону и зыркает злыми глазами, — за мной. Бегом!

Тут же припускаю трусцой.

Ну как его можно ослушаться? Сразу накажет. Прямо здесь.

Задерет платьице и отшлепает.

Закусываю губу и стараюсь не признаться самой себе насколько мне этого на самом деле хочется.

Как и всего чуть больше суток назад мы петляем по дворам.

Вокруг спокойно ходят люди, играют дети…

Они не подозревают в какой опасности мы находимся.

Да и я сама смутно представляю.