Книга Упрощение строптивой, страница 43 – Алла Матюлина

— Лалли, нам нужно поговорить.

— Нет! Я не хочу с Вами говорить! Где дедушка? Дедушка!

Ребенок подскочил с кровати с прытью, присущей лишь оборотням. Она заметалась в поисках близкого, как будто это что-то изменит. Малышка…На глаза навернулись слезы. Я много раз видела, как родные оплакивают близких. Но впервые – трагическую новость при мне сообщали ребенку.

Было видно, что Кайл Маккензи тоже тяготится этой ношей. Ношей человека, которому придется навсегда остаться в памяти девочки, как тот, кто сообщил о смерти последнего родственника.

— Лалли, Радхэм сказал мне, что ты умная девочка. И сама все поймешь, когда придет время.

Слова дались наставнику нелегко. Но и Лалли было смириться с потерей – не легче. Ребенок подскочил к Кайлу Маккензи и стал что силы бить своими крохотными кулачками мужчину.  Удары приходились по всему телу. Лицо, грудь, руки . В своем горе девочка даже царапнула Кайла Маккези ногтями, заставляя багряным полоскам проявиться на теле мужчины. Я уже было решила, что декан не стерпит – и тряхнет ребенка. Но я здорово ошибалась. Потому что вместо этого, он сначала терпеливо ждал, когда у ребенка закончится истерика, и лишь потом -  бережно прижал к себе.

— Он так хотел, чтобы ты была счастлива, - в ответ послышались безудержные рыдания, но мужчина не прекратил говорить с девочкой, - он хотел, чтобы у тебя была семья!

— Но ее больше нет! – Ответ ребенка эхом отразился в моей душе, напоминая о собственной боли.

— Есть. Просто ты еще с ними не знакома. Но я обещал твоему деду, что позабочусь о тебе. А я всегда сдерживаю свои обещания. – На мгновение, девочка подняла красные от слез глазенки, и с надеждой спросила, - и они не умрут?

В ответ мужчина ласково погладил малышку по голове, убрав одну прядку за ухо и ободряюще улыбнулся:

— Обещаю, что новая семья точно от тебя никуда не денется. И примет как родную. Я прослежу за тем, чтобы ты, маленький волчонок, выросла здоровой и счастливой девушкой.

У меня вдруг возникло чувство, будто я подсматриваю за чем-то интимным. По какой-то неведомой причине я совершено не ожидала от наставника такого проявления участия и заботы к маленькой пациентке. И это заставило в моей душе зародиться смятению. А еще – задуматься над тем, что я вообще знаю о Кайле Макензи? И я сделала шаг назад. Не хотелось, чтобы все эти эмоции декан прочитал по моему лицу.

Следующие несколько часов я занималась рутинными делами. Всем тем, что делала и раньше на практике. Вела карточки пациентов, занималась изготовлением лечебных настоек и принимала больных. Правда, последнее я могла делать разве что под тщательным присмотров целителей, уже работающих в штате лечебницы. И уже под конец смены, когда можно было смело отправляться в общежитие, ко мне в голову пришла неожиданная мысль. И я поспешила ее поделиться с Кайлом Маккензи, потому что разговор, который назрел к нему, не терпел никаких отлагательств.

— Господин Маккензи, можно?

На этот раз я застала наставника в его кабинете. Он сидел на своем кресле, устремив неподвижный взгляд в одну точку, и выглядел мрачнее тучи. Сам он ответить не спешил, поэтому, немного помявшись в дверном проеме, я проскользнула внутрь кабинета и села в кресло напротив мужчины. Мимоходом удивившись в появлении последнего.