Книга Госпожа предпочитает блондинов, страница 52 – Алла Матюлина

Значит, мне не показалось.

Недолго думая, я перехватила его руку и потянула к себе, вынуждая сесть рядом.

После чего повернулась к мужчине и невесомо коснулась его губ, успев ощутить уже знакомое тепло и вкус этого поцелуя.

Когда я отстранилась, за столом стояла такая тишина, что её, кажется, можно было потрогать руками.

Да и сам Каир, похоже, до конца не верил, что это действительно произошло.

Но я не собиралась удерживать наши отношения в тайне, не собиралась так его унижать.

— Если кому-то это кажется странным или неправильным, — я мило улыбнулась, выдерживая паузу, — привыкайте.

Лиар только медленно кивнул, словно нашел подтверждение своим мыслям, и спокойно потянулся за кружкой.

Зато брюнеты выглядели так, будто пол под ногами внезапно решил поменяться местами с потолком.

— Госпожа... — наконец выдавил один из моих кухонных. Рен, всегда особенно молчаливый и тихий, сейчас не мог сдержать чувств. — Но он ведь брюнет!

Я, конечно, могла бы многое на это ответить. И забавно округлить глаза по типу «не может быть». И начать перечислять достоинства Каира, которые шли вместе с его темным цветом волос.

Но ведь мои кухонные сейчас не о Каире говорили. Они говорили о себе.

— Знаешь, чем дольше я вас узнаю, тем меньше понимаю, почему вы сами произносите это таким тоном, — обратилась я ко всем и сразу.

Мужчины переглянулись.

— Вы правда считаете, что мы заслуживаем этого? — раздалось сбоку.

Сперва я решила, что речь идёт о женщине. И чуть было не махнула рукой со словами «даю добро встречаться с женщинами».

— Любви, — добавил Дарис.

Самый весёлый из моих кухонных, обычно не упускавший случая вставить шутку или поддеть кого-нибудь из товарищей, даже он смотрел так, словно от моего ответа зависело все.

— Даже не сомневаюсь, — твёрдо ответила я.

— Вы удивительная госпожа, — тепло произнёс один из моих брюнетов.

— Нам очень повезло с вами, — раздалось справа.

— Для нас честь работать на вас.

— И жить рядом с вами, — добавил кто-то ещё.

— И быть частью вашей семьи.

— Правда.

С каждым новым голосом мне становилось всё более не по себе.

Потому что никто из них не шутил.

Не преувеличивал.

Не пытался подольститься.

Мои брюнеты говорили это с такой искренностью, что хотелось немедленно спрятаться под стол.

Щёки предательски горели.

А рука Каира сжимала мою все крепче, словно подтверждая — я с ними, я с тобой.

Мой взгляд наткнулся на Умника.

Тот, в отличие от остальных, сохранял своё обычное невозмутимое выражение лица.

— А ты что думаешь по поводу Каира? — он ведь так ничего и не произнес, кто знает, быть может, он не желает делить свою жену с еще одним мужчиной?

Умник задумчиво посмотрел сначала на меня, потом на Каира.

— Я думаю, что он пересолил курицу.

— Что? — не понял кто-то.

— Курицу, — терпеливо уточнил Умник. — По моим подсчётам, содержание соли превышает оптимальное примерно на восемь процентов.

Эти слова разрядили торжественную обстановку быстрее, чем ведро воды — пожар.

Все мы дружно расхохотались, а сам Умник только недоумённо оглядел стол, явно не понимая, что именно сказал не так.

Остаток ужина прошёл в удивительно непринуждённой обстановке. Мы ели, смеялись, поднимали кружки за будущий ресторан и обсуждали, где что будет стоять после окончания ремонта.