Книга Свято место, страница 78 – Тем Гарценштейн

— Я видел, как кухарка режет свинью.

— Ну-у, – София почесала кончик носа, – ладно. В общем, Смерти все это, конечно, не понравилось. Разозлилась она, схватила рыцаря и потащила его далеко-далеко в горы. Там была темная пещера, где горели сотни и сотни свечей. Одни были высокие, а другие уже догорали. Смерть сказала: «У нас был договор, а ты его, рыцарь, нарушил. Не стану я терпеть такое. Эти свечи – людские жизни. Вот – твоя». И указала она на такой маленький огарок, что сердце у рыцаря сжалось. Он вдруг заплакал, потому что перед Смертью мы все слабы и трусливы. А еще рыцарь очень сильно любил принцессу и не хотел оставлять ее. Смерть хорошо относилась к Флориану, но правила всегда были для нее дороже всего. Огарок, потрескивая, догорел, и рыцарь упал замертво.

* * *

Стояла глубокая ночь, в кабинете царил легкий полумрак. Флориан взял блюдце со свечой и, посветив на шкаф, отыскал деревянную шкатулку с облаком на боку. Дурацкий приступ меланхолии. Шкатулка, на которой вырезано имя матери.

Он провел пальцами по буквам. Чувства туманом окутывали его. Открыл замок и вынул катушку с тонким, но крепким алым шнурком. Вернулся к столу. Достал из ящика два письма и, прижав их друг к другу, перевязал крестом.

* * *

— Значит, от Смерти не уйти? – лаконично резюмировал Флориан.

— Бабушка, когда рассказывала эту сказку, говорила именно так. Хотя мне кажется, что тут другое. Все, конечно, равны перед Смертью, и наступит час, когда каждый с ней встретится. Но сказка ведь про судьбу, – уверенно сказала София. – Может, если бы рыцарь не ушел бродить по свету, то не встретил бы Смерть, и все бы было иначе.

Маленький Флориан, еще умея улыбаться свободно и легко, усмехнулся, глядя на абсолютно счастливое лицо матери. Завтра она вытащит из своих бесконечных закромов очередную чудную сказку и расскажет ему лучше, чем смог бы искусный менестрель.

Маркуса разбудил настойчивый стук. Секунду, скрипя зубами, он смотрел в потолок и думал, стоит ли открывать или негодяй сам сообразит и уберется. Кто-то тарабанил так сильно, что трясся хлипкий замок. Маркус спал, как и всякая прислуга, в комнате на первом этаже, и из-за темно-зеленого плюща, плотно закрывавшего окна, сложно определить время, но он был уверен, что на часах нет и шести. Какой идиот?..

Маркус нахмурился и откинул одеяло.

— Кто там?! – крикнул он.

— Маркус! – визгливо отозвалась Лина. – Пусти. Это срочно!

Вздохнул. Вряд ли день будет хорошим. Открыл дверь, не успел и слова произнести, как Лина, нервно сминая ладони, влетела в комнату. На ней была белая ночная рубашка с трогательной шнуровкой на груди, волосы распущены. Маркус, привыкший к тому, что Лина наряжалась в пышные платьица, удивился.

Она быстро оглядела его скромное жилище и с тяжким вздохом опустилась на край кровати. Маркус только понял, что в одном белье, и, закатив глаза, содрал с кровати одеяло и прикрылся.

— Если ты от скуки пришла… – начал он и тут же осекся: Лина никогда бы просто так не заявилась к нему. Их ненависть друг к другу потрясающе взаимна.

Лина, вскинув голову к серому потолку, жалобно простонала. Маркус невольно напрягся всем телом, словно готовясь к атаке.

— Густав не ночевал дома, – тихо проговорила она и, прижав ладони к лицу, всхлипнула. – Он исчез.