Книга Свято место, страница 54 – Тем Гарценштейн

Почему она вынесла все это? Сколько времени прошло? Густав столько лет держал судьбу за горло, пытаясь вырваться из порочного круга, подаренного пророчеством цыганки, бежал, как заяц от волка, но вот одинокая дорога привела его к старому трактиру, и там, в кругу ненависти, он снова столкнулся с судьбой. Он, как в детстве, чувствовал на себе молчаливый взгляд бога.

Густав засмеялся и снова посмотрел на девочку. Гретхен наконец немного расслабилась и тоже посмотрела на него. Холодные голубые глаза. Он уже и забыл, когда в последний раз видел такие же у себя, смотря в зеркало.

Его ребенок. Смешно и грустно.

Повозка, холод долгой дороги, впереди – неизвестность. Что же с тобой делать, Гретхен?

Густав взял под личный контроль несколько прибыльных борделей, имеющих в списке клиентов много состоятельных господ. Облачаясь в костюмы, они имитировали благонадежность и идеальную репутацию: посещали с семьями церкви, улыбались знакомым, с жаром обсуждали дела. В ночи сбрасывали респектабельные одежды, будто выбираясь из хитинового панциря.

Густав ставил крепких мужиков на защиту и терпеть не мог, когда кто-то из девиц умирал. А еще он был попросту восхитителен: смеялся, обнажив зубы, легко поправлял тугие кудри, много шутил и так очаровывал, что среди дыма сигар и запаха дамского парфюма вдруг оборачивался совсем мальчишкой.

Он поместил девчонку в одно из подконтрольных ему заведений. Велел держать ее под строгим наблюдением, не обижать и ни в коем случае не трогать. Гретхен десять, ее заперли в комнате, где почти не было света, а еду приносили раз в день. Годы шли, и Густав, как и всякий человек, привык: дома – жена, которая стала пристрастна к роскоши и дорогим нарядам, на работе – новые бары, знакомства (одних надо запугать, других – купить).

По субботам он ходил узнавать, как у девчонки дела, и пробовать на вкус личный страх. Имя ртутным шариком каталось на языке: Гретхен-Гретхен-Гретхен.

Однажды хозяйка кинулась к нему и, завывая, умоляла простить. Густав кое-как оттолкнул ее.

— Де-девчонка сбежала! – простонала женщина, и в ее глазах заблестели крупные слезы.

— Велика беда, – флегматично пожал он плечами, – найдите.

— Искали! Неделю!

Густав сел на край стола и, обхватив голову руками, часто-часто задышал.

— Я же велел глаз с нее не спускать.

— Да я ж… я ж…

Он замер. Прижал ладони к столешнице и поднял голову.

— Что я тебе сделал?

Женщина удивленно сглотнула и отступила, интуитивно понимая, что разговор идет на тех высотах, до которых ей не дотянуться.

— Это моя дочь. – Он опустил взгляд. – Мне как-то сказали, что мой ребенок меня погубит, и я бегу от этого как от чумы. Но порой мне кажется, что я что-то чувствую. Здесь. – Густав, удерживая меж пальцев сигарету, прижал ладонь к груди.

Глупо улыбаясь, женщина кивнула. Она не знала, что происходит, но по телу побежали мурашки, и волосы сзади встали дыбом – словно смерть стояла наготове и, успокаивая, дула прямо в затылок.

* * *

В просторной комнате для приема гостей удушливая обстановка.

Густав поднял взгляд, перенося свое внимание на комиссара. Флориан Винклер смотрел исподлобья, пальцами расслабленно барабанил по бедрам. В синих глазах Густав не заметил блеска, но легко прочитал перемену, случившуюся с ним: и тревожные жесты, и отключение от основной беседы, и мимолетная насмешка, когда их взгляды встретились.