Книга Свято место, страница 158 – Тем Гарценштейн

— Нет, – сказала Лина, стараясь не отводить взгляда от Эллы.

— Фух, может, не все так страшно и он забыл? Было бы чудесно. Но, видно, я его тогда неслабо так разозлила, раз он привез тебя сюда.

— Я не понимаю связи.

— Густав очень дорожит тобой, верно?

Лина не могла ответить.

Сейчас – нет. Она вспомнила, как он оставил ее на этом самом месте, и картина того ужасного момента снова промелькнула перед глазами. Прежде Лина не сомневалась в его чувствах, а теперь все стало похоже на обман. Разве любовь не обещает вечность? И как тогда он смог покинуть ее? Стоило подумать об этом, как сделалось до дрожи страшно, и Лина затрясла головой. Любовь – это, прежде всего, вера. Кто позволил ей осуждать его деяния до тех пор, пока он сам ей все не объяснит? И даже если этого не случится никогда, и он – господи, нет! – правда ее покинул, то уменьшает ли это ее любовь? Это же не игра, подумала Лина, с шумом вздохнув.

И вдруг стало очень ясно и хорошо. Ни слова его и ни действия не могли переломить то, что чувствовала она. Лина уставилась на холмы, на мягкие рваные облака и улыбнулась.

— Об этом лучше спросить его.

— Не думаю, что он оставил бы тебя в таком прекрасном месте, если бы не беспокоился, – чуть растягивая гласные, сказала Элла.

Лина посмотрела на нее, не скрывая насмешки.

— Представь, – Элла расстегнула пиджак и откинулась на спинку стула, – как много сплетен и шума он вытерпел, приведя тебя в свой дом. И ведь не отрекся! Разве это не причина ему верить, м-м?

Лина подняла взгляд и увидела, что Элла смотрит на нее не моргая.

— Густав оберегал тебя от всего, это же очевидно. И вот, встретив человека, что показался ему врагом, – меня, – Густав решил именно так оградить тебя от бед. В Граниканте слишком опасно, а здесь – погляди-ка, какая красота!

— Простите, – усмехнулась Лина, – но если Густав считает вас своим врагом, то зачем мне вас слушать? И почему вы думаете, что я вам поверю – после этих слов? Это же нелепица.

— Ты умная девочка, – немного помолчав, кивнула Элла, – но не мудрая. Ты слишком веришь в то, что этот мужчина прав. Но задача женщины всегда сомневаться в выводах. Мужчины слепы, они бывают слишком эмоциональны и торопливы в своих решениях. Да и посмотри на меня, – она провела пальцами вокруг своего лица. – Разве я могу быть противником Густава? Я – молодая жена, человек из другого города. Что я ему сделаю? Он, наверное, слишком устал, вот и накрутил себя. К тому же, – Элла села на край стула, – болтала бы я тут с тобой, будь я правда его врагом?

Она достала из кармана брюк смятую пачку леденцов и после короткой паузы продолжила:

— Да, я бы пригласила тебя немного поболтать со мной. Можно прямо здесь, на террасе. Роза принесла бы нам ромашковый чай – я слышала, она отлично его заваривает. В какой-то момент ты бы отвернулась, а я бы подсыпала тебе стрихнин. Откуда я бы его взяла? Ну, мало ли. Что ты обо мне вообще знаешь? Я же молодая и богатая, у нас свои заморочки. Впрочем, какая разница? Ты бы уже лежала здесь, захлебываясь в собственной рвоте. Что бы я чувствовала? Ничего? Ведь мне плевать на тебя. Ты милая и, наверное, добрая девочка, но мы совершенно чужие друг другу люди. Твоя смерть была бы просто небольшим подарком от меня ему. Наверное, я бы отрезала твои чудесные волосы, – Элла развернулась и протянула руку к Лине, но в какой-то момент резко сжала пальцы в кулак. – Или это слишком легко? Мало ли в мире белокурых девочек? Как думаешь, какую часть твоего тела он знает лучше всего? Глаза? Руки? Что бы он испытал, увидев в коробке твою хорошенькую голову?