Книга Свято место, страница 116 – Тем Гарценштейн

Проходя под арочными сводами, украшенными выпуклым орнаментом, Маркус, как настоящий деревенщина, разинул рот. Трудно представить место, более неподходящее для деловых встреч, чем «Орех». Ресторан настолько изысканный, что сюда приходили исключительно, чтобы хвастаться среди знакомых, будто удалось прикоснуться к настоящему чуду, вписать имя в коротенький список избранных. Хозяин трепетно следил за тем, чтобы вода в фонтанах всегда была нежно-голубого, как ангельская слеза, оттенка, а шторы, что переливались сапфировой гладью, – идеально чистыми.

Маркус мялся в углу, скрытый косой тенью лестницы. Он обвел взглядом зал: десять человек, достаточно богатых и влиятельных, чтобы «Орех» их не впечатлил. Большинство из них были замечены в криминале, но такого недосягаемого уровня, что никакая тюрьма им не грозила. Многих радостно приветствовали в домах аристократов, а некоторые лица Маркус наблюдал в окружении верхушки Жандармерии.

Собрания ради конфиденциальности проводили не чаще раза в год, и сам факт, что это уже – Маркус быстро подсчитал в уме – третье, пугал.

Густав, сидевший на стуле перед ним, казалось, вообще не замечал других людей, что шепотом обсуждали последние сделки, перебрасываясь свежими новостями, и только равнодушно рассматривал глянцевую поверхность стола, в которой отражались головы гостей и чугунные люстры, похожие на огромных пауков. Пару раз Густав качнул головой, и Маркус всерьез испугался, что шеф просто засыпает. Но когда безликие, в одинаковых фисташковых ливреях официанты принесли тарелки с закуской и напитки, Густав мгновенно оживился. Посмотрел вначале на нарезанный до бумажной тонкости сыр – он заказывал на ферме, лучше и старше, затем на красно-коричневую наливку и незаметно шевельнул пальцем – только сверкнул камень ярким желтым, почти одуванчиковым светом. Но Маркус, выученный ловить каждый жест, напрягся и опустил руку на пояс, готовясь в любой момент достать револьвер, который приносить под страхом смерти было запрещено.

— Кто-нибудь скажет, зачем мы здесь? – басом поинтересовался мужчина с густой, будто махровой, бородой. Если Маркус верно помнил, он занимался продажей оружия в столице. – Виктор?

Торговец оружием, упираясь кулаками в стол, развернулся тучным корпусом и посмотрел на хозяина ресторана. Виктор Шеллерман, одетый в новомодный вельветовый сюртук, застыл с рюмкой в руке, белозубо улыбаясь, будто конферансье перед праздничной программой.

— Боюсь, вопрос не ко мне, дорогой друг, я сам лишь гость.

— Чушь, – отмахнулся лысый мужчина. – Приглашение подписано твоей фамилией.

— Так уж вышло, – раздался тонкий голос, похожий на бренчание струны, и все разом повернули головы к дверям. По залу плыла молодая дама в изящном платье, что атласом переливалось на точеной фигуре. – Женщина, вступив в брак, может подписывать корреспонденцию фамилией супруга. Господа, – она широко улыбнулась, губы ее при этом стали совсем тонкими и будто стыдливо свернулись, оголяя бледно-розовые беззащитные десны, – сюда вас пригласила я.

Маркус кожей ощутил недовольство, застывшее в зале. Прежде жен не допускали на собрания, а единственной женщиной, которой позволено присутствовать, была известная «мамка» Регина Зельман, которая славилась такой жестокостью и хитростью, что проще было смириться с запахом ее оглушающего парфюма и с совершенно не смешными шутками, чем потом стыдливо лечить сифилис, подхваченный у мстительно подсунутой шлюхи. Одна мысль о том, что какая-то жена – ладно, главы этого места, ладно, богатая, но это вообще ничего не решает! – была инициатором встречи, вызывала раздражение.