Книга Зеркальный лабиринт, страница 71 – Виттория Верховская

— Я не могу просто ждать, — наконец прошептала я. — Не могу.

Рамир поднялся, осторожно приблизился, но я отступила на шаг. Я чувствовала, как дрожит всё тело — не от усталости, а от невозможности смириться.

— Мама забрала зеркало только для того, чтобы ты не бросилась в погоню сразу, — тихо добавил он. — Она тоже хочет спасти Дариана, ты же знаешь.

— Знаю, — выдохнула я. — Но я не прощу, если с ним что-то случится из-за этой задержки.

Я быстро накинула на себя плащ, чувствуя, как внутри просыпается та самая ярость, что всегда толкала меня вперёд.

— Я поговорю с мамой. И если придётся, пойду одна. Даже если все будут против.

* * *

Против оказался никто. Мы быстро собрались в путь и открыв портал к башне душ, шагнули в него, не думая ни секунды. Слишком много времени было потеряно.

Переход через портал раздался резким холодком между лопаток, будто кто-то провёл по коже ледяным клинком. Я шагнула вперёд, ощутив, как земля под ногами изменилась — камень башни был гладким, словно отполирован сотнями лет страха и боли. Вокруг стояла гнетущая тишина, разбавляемая только отдалённым эхом шагов Рамира и маминых коротких команд. Я стиснула кулаки, пытаясь не думать о том, что где-то здесь, в этих стенах, мой сын. Мой мальчик, такой маленький, такой беспомощный…

— Башня на восточном склоне, — прошептала мама, оглядываясь с тревогой. — Если она уже начала ритуал, у нас мало времени.

Я взглянула на Рамира — он был бледен, но глаза горели решимостью. Мы двинулись вперёд по узкому коридору, не тратя сил на слова. Сердце выстукивало бешеный ритм: только бы не опоздать, только бы успеть… Каждый поворот казался ловушкой, каждый шорох — угрозой.

— Алекс, не теряй голову, — тихо бросила она. — Башня способна обманывать чувства. Не верь глазам, слушай сердце.

Я посмотрела на неё и кивнула. Впереди раздался детский плач. Сердце оборвалось — звук был такой настоящий, будто кто-то вырвал его из меня. Я рванулась вперёд, но Рамир перехватил меня за руку, взглядом умоляя не срываться в ловушку. Я замерла, собирая волю в кулак. Я закусила губу до крови, борясь с инстинктом броситься на любой звук. Сердце протестовало, требуя действия, но я вцепилась в руку Рамира, впитывая его спокойствие. Плач усиливался, но становился каким-то неестественным, будто по команде — слишком ровным, лишённым той беззащитности, что я помнила по первым минутам жизни сына. Башня пыталась сбить нас с толку. Я закрыла глаза и представила Дариана — как пахнут его волосы, как он сжимает мой палец крошечной ладошкой. Пусть стены искажают реальность, мама была права: надо слушать сердце.

Мы шли дальше, вцепившись друг в друга, будто только крепость наших пальцев могла удержать нас в этом зыбком мире. Коридоры и залы менялись на глазах: где-то в стенах проступали знакомые силуэты, иногда мелькали призраки прошлого — Джо, Алиста, даже мачеха с холодной улыбкой. Но я отвергала их, будто отмахивалась от паутины: мне не нужны были иллюзии, только дорога вперёд. Плач стихал, сменяясь эхом маминого голоса — она что-то шептала, призывая силу рода. Рамир держался рядом, не отпуская меня ни на шаг. За очередным поворотом темнота разошлась, открыв узкое окно, через которое лился бледный свет. В этом проёме я увидела детскую колыбельку — пустую. Сердце сжалось от страха, но я напомнила себе: не верь глазам! Сделав глубокий вдох, я шагнула внутрь комнаты, прислушиваясь к каждому вздоху. Где-то совсем рядом шелестела жизнь — тихий, дрожащий вздох, не призрачный, а настоящий. Я бросилась к источнику. Но едва я бросилась к теням у дальней стены, из мрака навстречу мне хлынули холодные потоки воздуха — сперва показалось, что меня схватили за плечи невидимые руки. Я закричала, но голос прозвучал глухо, будто сквозь вату. За спиной раздался крик мамы: