Книга Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон!, страница 2 – Эйрена Космос, София Руд

Хладокрыл! Тот самый, которого я случайно оживила! Его ведь, вроде, схватили! Нет?

Эта огромная двухметровая махина проносится по каменному холлу, сбивая профессора с ног, и мчится ко мне. Боги! Куда бежать?

Крики адептов отходят на второй план, а я, остолбенев, смотрю на ошалевший скелет. Мне конец! Мне точно конец!

Мозг в панике ищет способы спасения, но мне запретли таскать с собой зелья, а больше я ни на что тут негодна. Я не такая, как все они…

Секунда, вторая. Кровь застывает в жилах. Над бы зажмуриться перед смертью, а веки не слушаются. Зато… слушается хладокрыл.

Глазам своим не верю. Он застывает в полуметре от меня, склоняет свои обе головы, то влево, то вправо, будто бы прицеливаясь ко мне. А я… я не должна грохнуться в обморок. Точно сожрет!

Морды наклоняются, боги, как же страшно, никто из талантливых ребят или самых умных профессоров не желает помочь? Видимо, нет и… видимо, не надо.

Оглушительный ох расходится по холлу, когда эта костлявая махина плюхается на пол и начинает тереться об мои ноги головами. Ошарашенно гляжу на адептов. Если они бедные как листы бумаги, тогда как же выгляжу я? Серый брюнеткам не к лицу.

Странно, но страха я больше не ощущаю. Напротив, я будто знаю этого хлодокрыла тысячу лет. Даже сердце как-то щемит от нежности.

— Киса, ты чего? — опускаю взгляд на скелет.

“Киса” утробно порыкивает и продолжает ко мне прижиматься, точно я хозяйка, по которой она скучала. Или это он?

— Браво, адептка Вилар! — раздаются аплодисменты из темного ответвления каменного коридора. — У вас появился питомец.

Шаги, уверенные, равномерные раздаются все ближе. Но мне не нужно видеть лицо говорящего, чтобы узнать его. А вот адепты застывают в предвкушении всеми обожаемого куратора нашего факультета Эрдарда Мора.

Того, кто притащил меня в эту академию, пока я была в отключке. Того, кто испортил мою жизнь еще раньше. Того, кого я когда-то любила и надеялась больше не встретить. Но Мор, видимо, решил стать моим личным проклятием.

Что ж, я стану таким же проклятием для него.

Он, наконец-то, выходит из тени на свет. Высокий, поджарый, в темно-синем камзоле, на широкие плечи которого падаю темные волосы. Острые черты лица стали еще четче за эти годы. А глаза. Они остались такими же — янтарными и будто бы светящимися изнутри. Глаза лжеца, сердцееда и обманщика!

— Киса, фас! — срывается шепот и с моих губ, голос пронизан злостью, а разум будто бы мутнеет.

Даже не сразу соображаю, что я сказала. Зато у хладнокрыла реакция отменная. Он тотчас срывается с места и летит на Мора с ярым желанием порвать наставника на кусочки, но господин чешуйчатый щелкает пальцами, и — оп! — мой милый питомец делает кульбит и с грохотом падает на каменный пол посреди огромного холла.

Бедненький! Ему же больно!

Чуть ли не кидаюсь к животинушке, но она поднимается на ноги сама. Рычит и злится, намереваясь кинуться вновь, чем вызывает вопль в толпе адептов, прижавшихся к стеночке.

Один только взгляд янтарных глаз Эргарда, и грозное чудище в долю секунды оказывается у меня за спиной и скулит так, будто ему разом выламывают все четыре лапы.

— Вы чего?! — злюсь я на Мора, видя, как мучится костлявая махина с крыльями, сжавшись за мной в ком. — Он ведь живой! Ему больно! Прекратите!