Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 66 – Елизавета Соболянская

— Что ты, бамбина! — всполошилась итальянка. — Святая Дева с тобой! Не брала чужого, и не надо! А что, много ли пропало конфект? — уточнила она через минуту, прищурившись.

— Да, почитай, половина, — я откинула салфетку, демонстрируя полупустое блюдце.

— Спрошу на кухне, не стало ли кому плохо, — няня хихикнула, демонстрируя удивительно белые зубы, — столько сладкого съесть — дня три с горшка не слезть!

Я только хмыкнула, а потом задумалась — в чем-то няня права. Сладости дороги. Очень дороги.

В обычной городской семье сахар, мед или варенье подают к чаю в маленьких розетках. И берут его понемногу. В постные дни сахар совсем не употребляют — потому что патоку для изготовления сахара поначалу цедили через губчатую говяжью кость. Сейчас уже используют другие фильтры, но в голове обывателя сахар — “скоромный” продукт.

Блюдце с изюмом, финиками или инжиром — подарок к празднику. Лакомство. Булочки к чаю пекут сдобные — с добавлением “коровьего масла”, яиц или молока, но с сахаром не усердствуют. И слуг белыми булками не кормят каждый день — в лучшем случае к празднику дадут по сайке с маком или меду к “серым” блинам. Если с непривычки съесть много сладкого, действительно расстройство может случиться.

— Скорее всего, тот, кто съел, прятаться будет, — сказала я, берясь за мокрое полотенце.

— На кухне ничего не утаишь, — заверила меня няня, — да и в комнатах тоже, — добавила она, вынимая из сундука чистую сорочку.

Вскоре я, освеженная, в чистом белье, сидела у туалетного столика во все том же синем платье, мысленно нахваливая матушку за предусмотрительность. Широкая муслиновая косынка-фишю, брошь, пара булавок и другой пояс — и вот уже платье подходит для ужина. Осталось собрать волосы в прическу, и можно ждать гостей. Точнее — гостью. Уверена, мадемуазель Бахтина не утерпит — забежит ко мне перед ужином, чтобы поболтать.

Действительно, минут через десять раздался деликатный стук в дверь, и на пороге появилась слегка раскрасневшаяся Аглая.

— Кристиана! Ты замечательно выглядишь! — она пристально осмотрела меня и решила: — Не хватает только цветов в прическе!

— Цветов? Разве будет бал? — изумилась я.

— После ужина будет концерт! — напомнила девушка.

— Ее светлость решила не отменять выступление? — я выбрала в корзинке пион, укоротила стебель и аккуратно закрепила цветок в пучке на затылке, поколебалась и добавила пару бутонов — полностью распустившиеся цветы считались слишком неприличными для юных дев.

— Ее светлость сказала, что ужин будет праздничным — в честь бракосочетания мадемуазель Урусовой. Потом молодые уедут в дом, выделенный ее супругу старым графом, а мы будем показывать свои музыкальные таланты.

— А как же мадемуазель Ливен? — спросила я, закрепляя еще один полураскрытый бутон на плече.

— Они с поручиком обручились в присутствии ее высочества, — сказала Аглая, — теперь экономке и статс-даме велено готовить для мадемуазель приданое, а поручик пишет родным приглашение на свадьбу.

Я еще раз посмотрела на себя в небольшое зеркало-псише и уже собралась выйти из комнаты — до столовой моим шагом ковылять довольно долго, но дверь распахнулась, впуская очень красивую и очень испуганную Александру:

— Мадемуазель, — выдохнула она, — помогите! Моя служанка сошла с ума!