Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 115 – Елизавета Соболянская

— Который из них вас интересует, мадемуазель? — огорошила она меня. — Их там два, старший и младший. Старшего, правда, уже лет двадцать как на свете нет, но бабуля моя говорила, что был он красавец, бонвиван и большой ученый!

Я прыснула, потому что Аглая очень удачно передразнила пожилую светскую гран-маман, смешно приподняв верхнюю губу.

— Младший меня интересует, мадемуазель. Он приходил к моим родителям, предложил папеньке новую должность при министерстве иностранных дел. Но у нас нет родственников среди Мусиных-Пушкиных!

Аглая посмотрела на меня, как на дурочку:

— Зато Неклюдовы в родстве с Мусиными-Пушкиными еще со времен Александра Невского, как и с Кологривовыми, и с Бутурлиными!

Я потерла висок. Как же тяжело быть бедной дворянкой, не знающей толком ни геральдику, ни все вот эти бесконечные родственные связи!

— Мусины-Пушкины род старый, московский, при Петре гремели, потом обеднели было, да при Екатерине один из них на последней графине Брюс женился и богатство в семью вернул.

— Поняла, а Неклюдовы-то тут при чем?

— Так Неклюдовы старшие в роду этом, — хлопнула на меня глазами Аглая. — Род вроде тихий, живут себе, но всегда один при Дворе, остальные поместьями занимаются. Не сверкают, жен себе порой странных берут, но живут крепко.

— Странных? — уцепилась я за словечко.

— Нездешних каких-то. То валашскую принцессу из полона заберут, то княжну последнюю в каком-нибудь старом роду найдут, а то вообще из вепсских лесов притащат девку незнамо какого роду-племени да женятся. Вроде и живут хорошо, а в большом свете не вращаются.

Вот этому я, пожалуй, даже обрадовалась.

Светская дама из меня — никакая.

Но каков Варфоломей Семенович! Уехать уехал, а в мои дела все равно вмешался, пусть и через родню. И не милостыню подал — работу отцу! У меня не было сил на него даже сердиться!

Дальше лето пошло своим чередом.

С отъездом господ офицеров с Павловска словно бы сняли карантин — каждый день гости, каждый день то концерт, то танцы. Выезд на день рождения императрицы в Петергоф — я оказалась права, мы стояли в кустах, любовались фонтанами, танцами, фейерверками, а ночью дрожали от холода в пустой мраморной галерее, по которой гулял холодный ветер с Финского залива — другого места для сна нам не нашлось.

Счастье, что Елена Павловна в гостях задержалась только на три дня — сама она поселилась в семейных покоях Большого дворца, а мы ютились где придется с другими членами ее свиты.

Основной проблемой в эти дни стала одежда.

Единственное мое синее платье уже все знали наизусть — и с воротничком, и косынками-фишю, и с дополнительными рукавами, и без них. А больше ничего нарядно-парадного у меня не было!

Днем стояла жара, так что я спасалась парой скромных муслиновых платьев, но вечером следовало выглядеть нарядно и дорого, а я уже с трудом сдерживала слезы, когда случайно пачкала предпоследнюю пару белых перчаток.

В общем, выглядела я той, кем была — нищей бесприданницей без перспектив и связей. Своеобразной невидимкой на этом празднике жизни. Меня не замечали, а если натыкался чей-то глаз — равнодушно скользил мимо.

Те барышни из нашей компании, что имели собственные средства, почему-то тоже не спешили наряжаться и танцевать — носили пусть новое, но скромное, без вывертов моды и лишних украшений, избегали франтоватых красавцев из ближнего круга и откровенно шарахались от попыток за ними ухаживать.