Книга Восемь недель за вуалью, страница 79 – Дарья Верескова

— Не жмёт, благодарю, — вежливо ответил Таррен, передавая мне факел.

Почему я не могла избавиться от глупого чувства, будто это мне следовало предложить ему одежду? Почему я не заметила, что его собственные вещи становились ему малы?

Что за бредовые мысли?!

Таррен — взрослый человек, он сам способен решить вопрос со своим гардеробом, и навязываться я не желала. С другой стороны, если он… согласится. То да, я подготовлю для него одежду. Просто потому, что сама этого хочу и потому, что у нас достаточно близкие отношения.

Вся палитра эмоций, отразившаяся на моём лице, по всей видимости, доставила Эллен некое удовлетворение — она довольно хмыкнула.

— Не геройствуйте, помните об обучении, — сказала я напоследок, прежде чем начать подъём. Смерти Эллен мне совсем не хотелось, а ведь из всех присутствующих к битве с нежитью она была подготовлена меньше остальных. Но на девушке, по крайней мере, имелся щит.

— Со мной Рой, — ответила она мне, будто это разом решало все её проблемы.

Второй ярус катакомб, если его можно было так назвать, оказался таким же узким и тёмным — слава богам, что наш лагерь расположился у выхода, иначе, не видя солнечного света, можно было и с ума сойти. А кислотные дожди порой затягивались на многие дни…

Таррен шёл впереди — почти полностью восстановившийся, широкоплечий, жилистый, всё ещё слишком худой. И, безусловно, привлекательный — он мало говорил, никогда не выходил из себя и всё держал под контролем. И хранил в себе так много тайн…

Я прищурилась, наблюдая за ним, но, вновь бросив взгляд на рубашку Роя, починенную руками Эллен, решилась. Расправив плечи, я подошла ближе.

— У тебя есть семья, Таррен? Любимая женщина? Я знаю, ты ничего не помнишь, но как ты чувствуешь, была ли у тебя семья до того, как ты оказался в озере красной вязи?

Глава 17.2. Катакомбы

Я не верила в то, что Таррен не помнил своего прошлого. Он видел это в моих глазах, но я не давила, считая, что он имеет право на свои тайны, как и все остальные.

Если он сейчас ответит мне, что не помнит, это и будет моим ответом. Я не просила деталей, желая лишь узнать, чувствует ли он, что в его прошлой жизни, в жизни до озера красной вязи, была особенная женщина.

Мужчина впереди остановился, обернувшись и смотря мне прямо в глаза, и эта прямота звонко прошлась по моим нервам, задев что-то глубоко в груди. От прилива адреналина я почувствовала, как мне стало жарко, но взгляда не отвела ни разу.

— Я не могу утверждать наверняка, но нет, я не чувствую, что у меня есть семья. Была когда-то, но они давно погибли.

Они…

Говорил ли он о нескольких жёнах? О жене и детях? О своих родителях?

— Почему ты спрашиваешь, Фран?

Заявить о моей идее вслух казалось безумием. Я всегда жила с холодной головой, будучи отрешённой от эмоций и боясь сильных привязанностей из-за собственного прошлого. Но одновременно я понимала, что мне осталось жить чуть больше девяноста дней, если этот их чёртов ритуал не сработает.

А если сработает, я больше никогда не смогу иметь собственную семью.

— Хочу проверить, работает ли этот ритуал, — мой голос даже сел от напряжения, но я тут же почувствовала, насколько такая прямота была освобождающей.

Таррен не хмыкнул и не выказал удивления, только его глаза, казалось, потемнели и расширились, почти незаметно. Он сделал шаг мне навстречу так, что я смогла почувствовать его запах — аромат дороги, нагретой солнцем кожи и смолы…