Книга Восемь недель за вуалью, страница 6 – Дарья Верескова

Плечо ныло особенно сильно, и я потерла его, чувствуя, как уходит судорога, после чего заглянула в широкий ворот своего пальто.

Ничего…

Конечно, простым глазом печать угасания не увидеть, для этого к ней нужно прикоснуться каплей красной вязи. Но я и без того знала, что там находится.

Более семисот крохотных красных точек, спускающихся по руке до самого локтя. Чуть меньше двух лет до момента моей смерти.

Женился бы на мне Рой, если бы знал, что принятие в его род может спасти мне жизнь? Возможно, Луиз права, мне давно стоило поставить ультиматум, но даже сама мысль об этом была мне противна. Рой сразу сказал бы, что я познакомилась с ним только ради спасения, и я не смогла бы доказать, что печать появилась уже после нашего знакомства. И смогла бы я жить в таком браке, зная, что вынудила любимого?

Смысла думать об этом не было, Рой изменил мне, Эллен беременна его ребёнком, они поженятся. Она будет принята в род вместе с ребёнком, она получит защиту от печати угасания.

А я… для меня почти ничего не осталось.

Больно…

Я возвращалась домой узкими улочками, специально выбирая такой путь, где мне почти не встречались прохожие. В моменты боли я всегда замыкалась, переживала её одна, не выносила никакой поддержки.

Когда умерли мои родители, мне было пятнадцать. Я осталась одна, в огромном доме на окраине города, с которым не знала, что делать.

Точнее... как умерли? Они вызвались добровольцами в отряд за вуаль — сразу после того, как Печать Угасания убила моего брата. У отца она тоже была, но ему оставалось ещё три года, а мама была совершенно в порядке.

Почему она ушла с ним? Возможно, потому что всю жизнь изучала нежить из земли отчуждения, верила, что мы обязаны разорвать этот бесконечный круг смерти и восстановления, и воспитывала нас с теми же убеждениями?

А может, потому что не смогла пережить гибель сына, настолько, что дочь-подросток оказалась для неё незначима?

Или потому, что не представляла, как жить без отца, который всегда был уверен что как только Печать появится на нём, он уйдёт за вуаль?

Они не предупредили меня о своём решении. Оставили только записку, которую я нашла, вернувшись из школы. После этого я почти месяц не выходила из дома, убеждённая, что они вернутся. И сколько бы ни пытались соседи заговорить со мной — я лишь замыкалась. Так же, как сейчас.

Но теперь я живу с Роем.

Сколько он просидит там, в ресторане? Чуть остынет и вернётся домой. Рой не чувствовал вины.

Я поняла, что просто не смогу вернуться домой, не смогу видеть Роя, ни сегодня, ни позже. Это его апартаменты. Пусть забирает даже мои вещи — всё важное я хранила в институте.

Всё, над чем работала.

Прямо рядом с вуалью.

— На три ночи, пожалуйста, — попросила я девушку на стойке регистрации в гостиничном доме, про себя думая, что денег мне хватит только на две.

Но завтра у меня будут новые клиенты — те, кому нужно что-то из-за вуали. Иногда они готовы платить огромные суммы за самые пустяковые предметы… Пусть почти всегда их требования и просьбы оказывались невыполнимыми.

* * *

Я долго лежала в постели, уставившись в потолок, не в силах принять новую реальность, не в силах осознать, что больше нет любимого, что мы не будем вместе, что он не сделает мне предложение и не спасёт от угасания.