Книга Восемь недель за вуалью, страница 106 – Дарья Верескова

— Тихо! Мы не в безопасности, эти коряги могут вернуться. Доспорите потом.

Лойд вообще умел потрясающе разрешать любые конфликты. Он не боролся за главенство, но его рациональность и честность потихоньку выигрывали доверие стражников Роя.

Тем более что, потеряв половину своих напарников, они растеряли и большую часть уверенности.

— Тебя совсем не беспокоит, что Эллен общается со мной? — спросил меня ночью в тот же день Таррен, удивив меня.

Мы не обсуждали наши отношения или то, что между нами происходило. Не обсуждали ревность. Мы просто наслаждались прикосновениями друг к другу, поддержкой, теплом друг друга.

Хотя я и понимала в глубине души, что как только мы доберёмся до Красной башни, всё изменится.

— А что, ты хочешь изменить мне с ней? Вроде как она не предлагала? — улыбнулась я, размышляя о том, что у Эллен, на самом деле, весьма странные представления о жизни. Она не любила других женщин и чувствовала себя уверенно, только будучи «своим парнем» в окружении целой толпы мужчин. И сейчас, оказавшись вне Астралиса, она изо всех сил пыталась выстроить ту же модель отношений внутри нашего отряда.

Моя шутка Таррену не понравилась. Он нахмурился, словно ожидал от меня совершенно иной реакции, и больше эту тему не поднимал. Зато вместо него в голове зазвучал голос Целесте:

— Объект эксплуатирует твой травматический опыт, пытаясь сформировать привязанность. Он рассчитывал на более глубокий уровень доверия, чем тот, что был достигнут Роем, и текущее отсутствие ревности вызывает у него острую неудовлетворенность.

Прямо эксперт по отношениям…

Я бы, может, и ответила Целесте, но почти никогда не оставалась одна. В то, что Таррен мог быть недоволен отсутствием ревности, я вполне верила. Я ревновала, но говорить ничего не собиралась: если кто-то хочет изменить — он всё равно это сделает.

Снов с участием Исабо я больше не видела и, по правде говоря, была невероятно этому рада. Мне трудно было даже представить степень отчаяния, которое она испытывала, оказавшись замужем за Вигорром. В отличие от меня, у Исабо впереди была вся жизнь, и она надеялась провести её с женихом. Но вместо этого её против воли связали с насильником.

Каждое утро я просыпалась в объятиях Таррена. Мы перестали дежурить на третий день, после того как он сказал, что восстановился достаточно и услышит, если к нам кто-то приблизится. Я доверяла его словам — до сих пор он не произнёс ни единой лжи…

Когда он хотел что-то скрыть, он просто не отвечал.

Эти утренние мгновения превратились для меня в особый ритуал — светлый, нежный, спокойный. Странное счастье в творящемся вокруг безумии, где мы просто жили сегодняшним днём. Я позволяла себе иногда целовать Таррена в безволосую грудь, просыпаясь в его руках, в то время как он позволял себе большее — проникал под одежду, целовал неожиданно жадно. Его прикосновения совершенно не сочетались с образом человека, державшего всё под ледяным контролем и никогда не знавшего сомнений.

Вечером четвертого дня после выхода из катакомб мы достигли открытого каменистого пустыря, где по-прежнему не было ни одного укрытия. Красная Башня за это время значительно приблизилась, теперь она возвышалась над нами на вершине горы.

Ее вид подгонял нас: даже раненые пошли быстрее, не жалуясь на боль. Лойд пытался понять, как сможет полноценно сражаться, временно потеряв одну руку, а я надеялась… что в Башне найдется целитель.