Книга Пленница Лютого Альфы, страница 24 – Светлана Ворон

— Ко мне иди, лапуль.

— Буферами в мою сторону посвети, зай, я подрочу.

— Вон там кнопочки на пульте. Хочешь, я тебе подскажу, как дверь открыть? Моей клетки, — последнее с откровенной издёвкой и сквозь пошлый хохот.

Голоса вокруг создают в моей голове хаос.

Часто моргаю. Освещение красноватое, как в бункере. Ободранные ладони и колени жжёт.

Пахнет испражнениями, зверьём и сырым бетоном. В горле растёт ком. Дышать почти не могу.

— Ты поближе подойди к моей клетке, сладенькая.

Что-то чиркает по плечу, и я отшатываюсь в сторону. Тут же попадаю в другие жадные руки.

Визжу и брыкаюсь, но хватка стальная. Пальцы шершавые, когти острые! Одна рука на горле, другая сдирает остатки моего порванного бюстика.

Заключённый прижимает меня спиной к железным прутьям и нагло щупает. Под гогот сотоварищей распаляется.

Звук сзади такой, словно гудит закоротивший электрощиток. Даже запах горелой плоти чувствую. Но хватка не ослабевает, а другие зэки ещё и подбадривают.

Я дерусь, как могу. Кусаюсь и царапаюсь. Умоляю.

И вдруг дверь распахивается. На пороге — Лютый. И взгляд у него тоже — лютый.

Смотрит разъярённо, каждая мышца напряжена. Жилы на шее вздулись, глаза сверкают яростью бешеного зверя.

Но сейчас я больше боюсь того, кто меня лапает. Потому что он уже шортики мои рвёт!

По сравнению с этим животным Лютый кажется мне спасителем. Хотя, может, злится он сейчас как раз на меня.

Лютый быстро находит мои глаза и делает шаг вперёд. Наклоняется всем корпусом и издаёт такой страшный рёв, что воздух в буквальном смысле вибрировать начинает.

На мгновение мне обжигает лёгкие, сердце запинается. Каждая клеточка трепещет. Барабанные перепонки чуть ли не лопаются.

И мне кажется, что даже внешне Лютый меняется. Плечи ломаются, становясь шире и мощнее, глаза загораются жёлтым огнём. Челюсть вытягивается и там куча клыков!

Галлюцинация длится всего секунду. И я свободна.

Всё так быстро происходит, что я опору теряю. Позади жалобный скулёж, а в лицо летит грязный, бетонный пол.

Ушибиться не успеваю, взмываю в воздух. Лютый держит меня за талию на весу, а затем перехватывает поудобнее, под колени и спину.

— Блядь! — прижимает к груди и рычит мне в лицо взбешённо, но я считываю в его глазах за злостью… панику?

Задыхаюсь и кашляю, позабыв о недавних проблемах. Словно лёгкие уменьшились и места для воздуха нет.

— Блядь, — шипит Лютый и разворачивается к выходу из этой ужасной тюрьмы.

Я не противлюсь, я пока слишком шокирована. Лишь отмечаю краем глаза, кого мы оставляем позади.

В клетках валяются заключённые. Стонут и корчатся от боли. Как будто Лютый каким-то ядом их отравил. А ведь он только рычал.

Вдыхаю со свистом и выдыхаю с усилием. Мне так плохо и страшно! Мозг плывёт, мир расцветает тёмными кляксами, в груди боль рвёт.

— Блядь, — рычит Лютые мне в ухо и куда-то несёт.

Это название распутной женщины врезается мне в мозг раздражающей занозой. Кажется, что за пару минут Лютый произносит его пару десятков раз.

— Что с ней, блядь?! — слышу сквозь туман, как он звонит доктору.

Я опять в его лофте, на его огромной кровати. Только сейчас я этому почти даже рада.

— Всё в… порядке… — выговаривать получается лишь по одному слову, на два воздуха не хватает.