Книга Пленница Лютого Альфы, страница 100 – Светлана Ворон

Карина дух переводит и словно бы даже вдруг успокаивается. Расправляет плечи и смотрит на меня чуть ровнее, без ебучего страха.

— Если ты не врёшь и правда с ней не спал, то вот так она и забеременела, — чушь несёт. — Она приходила сюда за презервативом… с твоей спермой.

— Чё за бред? — хмурюсь.

— Она искала в мусорке, — указывает мне на вывернутый пакет. — Возле кровати, под ней и даже в самой постели. Она не предупредить меня хотела, а требовала, чтобы я отдала ей твоё… семя.

Я просто стою. Туплю. В башке автоматику клинит. Ломается вся система.

В груди же, напротив, поднимается ураган. Закручивается и выносит на новый уровень злобы.

— Я думаю, она Родионом вот так и забеременела, — заканчивает Карина со вздохом.

И смотрит на меня как-то по-новому… как будто теперь мне почти сочувствует.

— Я только одного не пойму, — дедукцию врубает на полную. — Как она нашла твой презерватив в прошлый раз, если ты с ней не спал? Она ведь должна была находиться рядом, когда ты… Ну, сперма же должна быть свежей…

Смущается «страшных» слов моя девственница, словно они язык ей обжигают. Усилие прилагает, чтобы называть простые вещи своими именами.

— Элементарно, — раздражённо признаю такую возможность. — Купила у шлюхи, например. Шалава за бабло и мать родную продаст.

Кивает моя звезда. Устраивает объяснение. Ну и славно. Хоть с этим разобрались, блядь.

А у самого голова кругом. Впервые задумываюсь о том, что Родион и вправду может быть моим сыном. Вот же Марго блядина!

Присаживаюсь на край кровати, в башке тяжело ворочаются мысли. В груди будто камней навалило, и они сдавливают всё внутри.

Я без понятия, что с этой новой инфой теперь делать. С одной стороны, это ничего не меняет. Я, как и прежде, не участвовал в самом процессе.

С другой, блядь, у меня, выходит, есть сын. И он не виноват, что его мать — ублюдочная стерва, которая всем вокруг жизнь портит. И Родиону, я уверен, тоже несладко с ней живётся.

Пиздец нахуй, я бы давно от такой мамаши сбежал. Денег ему, что ли, дать?

И тут происходит невероятное. Я вздрагиваю, ощутив прикосновение к плечу.

— Мм? — поворачиваю голову удивлённо.

— Всё будет хорошо, — выдаёт моя звёздочка и вдруг обнимает меня неловко.

Обхватывает за плечи — точнее, пытается, но длины рук хватает только до шеи. Щекой прижимается к коже и глаза зажмуривает.

— А тебе чё, ободравший коленку пацан, чтобы меня жалеть? — смеюсь, а у самого в груди что-то ебучее больно щемит.

К горлу подкатывает комок, от ласки по всему телу течёт тепло.

Это, блядь, метка. Меня затапливает эмоциями девчонки. Не может же быть, чтобы это я сам растрогался, как сентиментальный валенок?

— Не такой уж ты и толстокожий, — бормочет моя инопланетная, ход мыслей которой я никогда не пойму.

Вот кто бы знал, что вместо укора, какой я плохой человек — убийца, блядь! — Карина вдруг меня пожалеет? Из-за чего?! А хуй её поймёт, чего она там надумала в своей инопланетной головушке.

Хватаю её за талию и вмиг на свои колени укладываю. Удерживаю от трепыханий, смотрю и жду, пока перебесится.

А она и не сопротивляется.

Ну, по первости напрягается, даже легонько взвизгивает. А потом просто лежит и смотрит. Насторожённо, но не в немом ужасе. Неужто ещё не всё, нахуй, потеряно?

— Ну чё, жена, супружеский долг отдавать когда будешь? — впиваюсь взглядом в бледное лицо, приоткрытые губы и хуею оттого, как быстро прихожу в состояние готовности.