Книга Развод. Сын для попаданки, страница 75 – Елена Белильщикова

— Тебе грустно? – спросил Ивэн.

Обычно Флоран не позволял ему никаких вольностей. Ни прикасаться к себе первым. Ни уж тем более не звал на колени. Не обнимал. Но сейчас его рука легко лежала на его боку, почти не удерживая. Будто Флоран безмолвно говорил: «Ты можешь уйти в любой момент, я разрешаю».

Ивэн сглотнул и поерзал на его коленях. И тихонько обнял одной рукой за шею. Неловко. Будто бы чтобы не упасть и удержать равновесие. Но… оба знали правду? Несмотря на то, что он взрослый мальчик, а Флоран так сильно его обижал все это время, Ивэн не мог не тянуться к нему. Хотя бы чуточку.

Флоран обнял Ивэна чуть крепче. Хотелось глупо, наивно спросить, нравится ли ему? Или хочется сбежать, заняться обычными детскими делами и играми, а не сидеть с мрачным идиотом у огня? Который опоздал со своими отцовскими замашками, проявив их гораздо позже, чем в них нуждались. Может… не умел?

— В детстве мне всегда хотелось посидеть на коленях у отца, поговорить о чем-то вот так… Хоть раз! – признался Флоран, поправив прядку волос Ивэна, и последняя фраза прозвучала импульсивно, чересчур пылко, обиженно, как у надутого ребенка. – Я подумал… может, и тебе захочется?

Флоран прикрыл глаза. Он помнил извечную холодность отца. Тот не давал спуска ни в чем, требовал идеала в знаниях и тренировках, хотел видеть сына успешным при дворе. Все твердил, что только хорошее положение в обществе сделает его человеком. А Флоран хотел, чтобы отец хоть раз отругал его за то, что он поранился на тренировке, хоть раз прикрикнул, чтобы был осторожнее, погнав в галоп слишком норовистого коня. Только бы не смотрел так по-рыбьи пусто, словно ребенок – это еще одна статуэтка в доме, которую нужно натереть до блеска, чтобы не было стыдно показывать гостям!

Ивэн поерзал на коленях у Флорана, чувствуя себя неловко и неудобно. Но слазить почему-то не хотелось. Вот на колени к Луи или к Лотти мальчик забирался привычно, без лишних мыслей. Карабкался на них, как на дерево. Хватаясь за шею, запутываясь пальцами в волосах. Так, что Луи со смехом выдирал, бывало, тонкие пальцы Ивэна из своих темно-русых кудрей, лежащих на плечах. А с Флораном было иначе. И колко, будто Ивэн трогал пальцем острый уголок разбитого зеркала. И тянуло к нему что-то внутри. Может, всему виной воспоминания? Еще в детстве, когда Флоран был дружен с его отцом… Папа со смехом заявлял, что зря Ивэн вертится, как собачий хвост, вокруг Флорана. Что это капризное ледяное сердце ему не покорить. Но Флоран всегда рассказывал интересные истории и умел устраивать в полутьме настоящие кукольные представления своими длинными тонкими пальцами на фоне горящей свечи. И искусно подражал голосам птиц и животных.

— А ты не сидел у него на коленях разве? У своего папы?

Объятия Флорана стали крепче. И Ивэн заерзал, все еще боясь сказать не то. Или разозлить его. Но убегать уже не хотелось.

— А о чем бы ты говорил с ним? Тебе было одиноко? Как мне? – последние слова вырвались с губ наивно просто, он понял, что сказал лишнее, замер и снова задрожал.

Флоран посмотрел на Ивэна, но будто не до конца просыпаясь от воспоминаний. Где был равнодушный отец и мрачный замок. Тот, в котором Флоран провел детство и юность, в котором впервые влюбился, в пустышку Катарину, а она потом сказала, что он, тогда еще не один из друзей короля, недостаточно хорош для нее, что ей нужна партия выгоднее.