Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 45 – Елена Белильщикова

— Что ты, глупая? Не нужна ты ему! Мне нужна! Хорошо тебе со мной будет!

Хорошо не было. Было больно и страшно, и обидно до слез, и гадко до дрожи, что кто-то, кроме Теодора, коснулся. Когда опомнился Милад уже после, то нашел на сеновале чей-то жилет старенький, набросил поверх разорванного платья Даны. Трясло ее. Только не от холода.

— Не реви, Данка, – Милад неуклюже приобнял ее за плечи, – женюсь на тебе, не боись.

Он даже попытался поцеловать в макушку, в запутавшиеся волосы, в которых забилось сено. Дана вскинула взгляд залитых слезами глаз. И кажется, кричала что-то, гнала от себя… сама слов не запомнила. Да только Милад отшатнулся и сам ушел, низко понурив голову. Сам, как больной.

Пытался Милад приплестись к ней домой, как пес побитый. Раз, второй не пустила, еще и дверь подперла, да всю ночь не спала, дрожала. А в очередной, когда уже месяца два минуло, если не больше… распахнула дверь, бледная, как смерть. Дана отступила назад, пошатываясь, Милад аж испугался. Бросил нарванные полевые цветы прямо на пороге, подхватил ее, усаживая на лавку, прикрывая дверь за собой.

— Что с тобой? Заболела, небось?

— Не заболела, – горько улыбнулась Дана. – Понесла я, Милад. Ребенок у меня будет.

— От меня? – прошептал Милад, опускаясь на колени перед лавкой, беря в свои руки заледеневшие ладони.

Дана отдернула их, пряча лицо в руках, заливаясь слезами. Все знали, как обсуждают гулен, которые без мужа в подоле принесли! А она еще и сирота. Защитить некому, позаботиться тоже. Как самой ребенка прокормить, как с хозяйством справиться? Жизнь крестьянская, она сложная!

— Вот дура! – рявкнул Милад, ударяя кулаком по лавке рядом с Даной так, что она вздрогнула. – Что ты удумала себе?! Чего мне не сказала?! Завтра же в церковь пойдем! Что я, дитя своего не выращу, если бог нам его послал?! Своего же, Дана?

Последние слова он произнес тихо-тихо. Дана сделала вид, что не услышала. Ведь в сердце затеплилась надежда, вдруг и правда от Теодора этот ребенок. Если от него ни весточки, если позабыл ее, то пусть хоть подарок последний останется. Дитя от него под сердцем.

— Дана! Дана, что с тобой?! – донесся голос Теодора, как сквозь воду.

Я ощутила его сильные руки на своих плечах. Он встряхнул меня, но похоже, позаботился. Ведь пришла в себя я в резном деревянном кресле, стоящем возле его стола. О. Не многим, наверно, разрешалось посидеть за рабочим столом самого короля! А он сам наклонился ко мне, с тревогой убирая с лица прядь волос.

— Я… слишком глубоко упала в воспоминания. Настоящей Даны, – я облизнула пересохшие губы. – Наверно, они были… слишком травмирующими для нее. Вот я и отреагировала настолько. Точнее, тело. Это физические реакции.

Теодор нахмурился, между его бровей пролегла морщинка. Он налил мне воды, протягивая кубок с изысканной резьбой. Наверно, свой? В голову полезли всякие глупости из любовных романов, которые я читала в юности. Про всякие там непрямые поцелуи. Уже тогда, в нежные четырнадцать, мне казалось это ерундой и приукрашиванием! А теперь… я невольно смутилась, подумав о том, что мои губы коснутся там, где еще недавно проходились его. И о том, как еще недавно мы целовались, как безумные. Я нервно облизнула губы и отпила прохладной воды. К счастью, они помогла освежиться и окончательно прийти в себя.