Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 40 – Елена Белильщикова

Как оказалось, слухи по дворцу расходились, как лесной пожар. Ведь уже к вечеру ко мне постучала служанка, сказав, что меня требует к себе Анисья. Еще и срочно. Даже заплестись не дала! А я только-только расплела косу, волосы еще даже волнистились немного.

Я кивнула, на всякий случай захватив заколку со столика. Длинную, тонкую, с острым концом. Еще и серебряную, кажется. Может, Анисья и не нечисть, но если нападет, то это точно пригодится! Я спрятала заколку в рукаве, идя следом за служанкой. Она открыла передо мной дверь, а сама осталась снаружи. Войдя внутрь, я вздрогнула от захлопнутой двери. Наверно, крышка гроба звучит как-то похоже.

Анисья сидела в резном деревянном кресле, расслабленно покручивая в пальцах кончик тугой светлой косы. Из-под длинного голубого платья выглядывал носок туфельки, которой она слегка покачивала. А по глазам было видно, кто здесь хозяйка положения.

— Слышала, чудеса ты сегодня на псарне творила?

— А что? Нельзя, что ли? – усмехнулась я. – Скажешь казнить меня за это? Ах, прости, такое приказывает король, а не ты, да и за магию тут не наказывают.

Анисья поднялась с кресла. Она подплыла ближе, бесцеремонно убирая с моего лица прядь волос. Эта стерва напрочь была лишена понятия личного пространства! И из-за этого я постоянно чувствовала себя мышонком, с которым играет пока сытая, но оттого не менее жестокая кошка.

— Дерзкая какая… Не наказывают. А вот за оскорбление самой королевы – вполне. Хочешь плетей испробовать во дворе, у столба? – шепнула Анисья мне на ухо, явно на всякий случай опасаясь лишних ушей у двери. – Теодор не вечно во дворце крутится. Вот уедет в поход какой-нибудь, мигом тебе это соображу. Еще и рядом постою, полюбуюсь, не жалеют ли тебя слишком.

Она тихо рассмеялась, а я вздрогнула, отшатнулась.

— Что тебе нужно?

— Есть у меня конь, Булатом зовут. Отцовский подарок.

— Неужели ты ездишь верхом? – удивилась я.

— Нет, конечно! – Анисья будто даже оскорбилась, благоро-о-одная. – В сани его запрягают. Да охромел Булат этой зимой, никто помочь не может. Вылечишь его – одарю тебя, а не вылечишь…

— Голову с плеч? – хмыкнула я, припоминая сказки.

Анисья в отсылки не въехала. Ох уж эта разница культур в разных мирах! Анисья снова подалась ближе ко мне, понижая голос.

— Скажу, что отраву у тебя нашла заморскую, в колечке спрятанную. Что Теодора извести хотела. Думаешь, не поверят мне? – прошипела она и вдруг рассмеялась. – Шучу я с тобой, что ты дрожишь? Знаю, что неумеха, скорее всего! Ни кожи, ни рожи, ни дара магического. Выдумал все псарь!

Понимала ли я тогда, что Анисья берет меня «на слабо»? Наверно, да. Но не утереть нос этой гадине я не могла! Да и в конце концов, что мне будет, если не справлюсь? Насмешкой от Анисьи больше, насмешкой меньше – терять нечего! Так что дерзко тряхнула волосами, заявляя:

— А вот и нет!

Утром мы отправились в конюшню. Правда, Анисья остановилась в паре шагов от входа. Она брезгливо сморщила носик, и изящная ладонь взметнулась в повелительном жесте.

— Эй, конюх! Как там тебя? Поди сюда! Да Булата моего выведи! – приказала Анисья.

— Не запрягать бы его пока, хромой он… – осторожно заметил конюх, выходя к нам.

— И не думала! Что я, хозяйка плохая коню своему? Выводи, эта девка посмотреть его хочет!