Книга Обжигающий Север. Связанные рунами, страница 87 – Айлин Лин

Ульвар отшатнулся, лицо его побелело, как простыня.

— Рагнар, идём, - кивнула я брату, - не хочу иметь с ними дел. Мужчина, который не может сдержать своё любопытство и для его удовлетворения раскидывающийся обвинениями, не стоит нашего времени.

Старик дёрнулся, точно от пощёчины, но промолчал, понимая, что я права. Гуннар с грустью посмотрел на догорающий уголёк, печально вздохнув: его согласие теперь не имело значения.

— Ульвар, - Рагнар навис над стариком, как айсберг над утлой лодчонкой, - лишь уважение к твоим годам мешает свернуть тебе шею, - впервые я видела великана в такой ярости, глаза его полыхали гневом сильнее горящего горна, - учти, если в Тримхольде я хоть краем уха уловлю слухи о своей сестре, кузницы у вас не станет. Криста горела заживо, за то, чтобы мы могли жить. Жаль, что с годами ты растерял разум, как и своё мастерство.

Старик из белого стал пунцовым, разевая рот и не в силах промолвить ни слова. Гуннар застыл, не зная, как поступить.

Я надвинула шарф на лицо, накинула капюшон и пошла к двери, слыша позади тяжёлую поступь великана. Подмастерья шмыгнули в угол, стараясь слиться со стенами.

Вот с чем предстоит мне сталкиваться всю жизнь. Зря поехала в Тримхольд. Люди будут всегда считать, что я от кого-то скрываюсь, а завидя моё уродство, просто шарахаться, как от чумной. Стиснула зубы, сдерживая злые слёзы. Больше и ноги моей не будет в городах.

Дверь распахнулась, и на пороге я столкнулась с женщиной, которая держала мальчика пяти-шести лет. Мне бросился в глаза, взгляд ребёнка: стеклянный, бессмысленный. В руках малыш крепко держал замусоленную тряпичную куклу. Дети тут взрослеют рано, жизнь такая, к трём годам уже начиная помогать по дому, а в пять понемногу ухаживают за скотиной и выполняют нехитрые бытовые обязанности: моют посуду, наводят порядок. Странно смотрелся на руках у матери подросший пацан.

— Простите, - женщина подалась чуть левее, пропуская меня и Рагнара.

А я смотрела на мальчика, не в силах оторваться, что-то в его облике казалось неправильным, будто сломанным. Подняла руку, призвав Ингуз, волшебный знак точно рентгеном просветил голову мальчишки, и я увидела чёрную руну Хагалаз в Виллизиевом круге, скоплении сосудов в основании головного мозга, она словно перекрывала сеть артерий, нейронные клетки гибли, и мальчик стал почти слабоумным, сейчас он, должно быть, и двигался-то с трудом.

— Я могу помочь твоему сыну, - женщина и ребёнок были так похожи, что не осталось сомнений: передо мной его мать.

— Ты лекарь? – на лице женщины мелькнула лишь тревога, видимо, она не единожды пыталась лечить сына.

— Эриль, - коротко ответила ей, протянув руки к мальчику.

Мои манипуляции с руной остались незаметными для глаз окружающих, женщина глянула на Гуннара, должно быть, она его супруга, я обернулась к кузнецу:

— Доверишь мне сына?

Мужчина подошёл ближе:

— Не дари нам напрасной надежды, мы с Кэрри пытались лечить его много лет.

— Как давно он болеет? – опустилась на невысокий чурбачок, усадив мальчика на колени, тот прижался ко мне без страха.

— С года, - ответила Кэрри, - упал во дворе с лестницы, сначала ничего, но с каждым днём становилось только хуже. Теперь он узнаёт лишь меня и Гуннара, почти не ходит и чужих, как и родных, к себе не подпускает.