Книга Газоход, страница 10 – К. Велесмайская

Я помню, как стоял на берегу, где море пело камням свои вечные песни о великом, а ветер, пробегавший сквозь искорёженные небоскрёбы, приносил с собой запах гари и металла. Камни там гладкие, отполированные временем и, самое главное, – людским равнодушием. Их блеск холоден, отчуждён. Мало тогда минградцев выбиралось на пляж, все предпочитали копошиться в своих удобных норках. А я гулял, дышал и обещал маме по видеозвонку привезти её на безлюдный пляж, чтобы показать, чего лишаются люди, ослеплённые прогрессом.

Не успел.

Минград заслонял собой искорёженный тучами горизонт и в день, когда мне сообщили о её смерти. Я готовился к этому долго, видя её угасание, но на похоронах всё моё накопленное мужество испарилось. Я держал сундук с её прахом и не мог осмыслить, что сейчас положу свою мать, женщину, вырастившую меня в одиночку, в «Соты» – альтернативу кладбищам. Как можно запихнуть в мраморную кладку своего близкого человека, его душу, его наследие? Долго я тогда ломал свой эгоизм, который причитал о несправедливости. Моя мама – неприкосновенна, так почему?.. На службе мне быстро объяснили: никто не застрахован, и не может быть, чтобы одна жизнь была дороже другой.

И что боль нужно превращать в желание победить.

Моя тонкая натура неплохо справляется даже в замкнутом пространстве, а вот физически… Кажется, мне хуже всех. На самом деле я уже давно выпил свой восьмичасовой запас воды, пока никто не видел. Потом придётся клянчить.

Я, Леший и Алёнка молча жевали свои мысли.

— За что я не прощу Ирку, так это за взлом Интерактивного Кладбища, – говорю тихо, проверяя узлы на запястьях Лешего. Осирис приказал связывать его руки на привалах. – Слышала об этой истории?

— Нет. Что там было? – Зайчиха убедилась, что сейчас наш танкист вменяем, и убрала воду. А до этого смазывала его ожоги на щеках и руках. Я невольно позавидовал.

— Вот ведь лис. Даже здесь его барышня обхаживает.

Леший поворочался, но промолчал. Хотел поспать, бедняга. Сильно же ему здесь досталось. Надеюсь, что успокоительное подействует.

— Ага. Так что там с кладбищем?

— Страшная история. Люди заходили в кабинки на кладбищах или около сот, подключались через шлем и устраивали встречи с умершими в иммерсивном мире. Дорогое удовольствие – говорить с усопшими о своих проблемах.

— Вспомнила, да. Нейронке загружали данные об умершем, его голос. Я сама кабинок не видела. Но по мне – дело спорное. Живые должны общаться с живыми. Осуждаю.

— Ну, куча людей теперь с тобой согласятся. После того, что натворил Ирка… Гад пожрал нейронку Интерактивного Кладбища и переделал под себя.

— Зачем?

— Тогда это называли очередной шалостью. А сейчас все убеждены, что ВИРИДИС морально давил людей, развлекался, пока не добрался до андроидов.

— Так и что он?..

— Ничего хорошего. Призраки пугают людей. А призраки близких могут и вовсе сломать, если скажут нужные слова. Под Москвой жуть случилась. Парнишка себя грохнул. Долго разбирались, а потом обнаружили запись с Кладбища. На ней его папаша склоняет к тому, что ждёт его, надо встретиться… ну, ты поняла. Да что я удивляюсь. Навыдумывали всякого, а контроль за этим добром не обеспечили.

Алёна многословностью не отличалась, но по её утомлённому выдоху я понял, как она устала слушать о последствиях научного прогресса. Да что там… Мы против него воюем.