Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 19 – Лила Синклер

Дарен перестал следить за возницей и повернулся к ней всем корпусом.

— Покажите мне эту записку, — сказал он.

— У меня её нет. Мне пересказали содержание, не сам листок.

— Тогда у меня остаётся то, что есть: настоящий бланк, настоящая печать, дублированный номер и груз, который явно не хотели показывать при свете дня. — Он вернул ей лист накладной, аккуратно, но без уступки в голосе. — Я задерживаю партию до выяснения. И задаю вопрос напрямую: вы можете объяснить дублирование номера прямо сейчас?

— Нет, — сказала Лиора честно. — Не сейчас. Мне нужно время, чтобы проверить книги при дневном свете, а не в потёмках под фонарём.

Дарен долго смотрел на неё — не враждебно, но и не с той мимолётной теплотой, что мелькнула у ворот тем же утром.

— Оставьте копию себе, — сказал он, кивнув на лист в её руках. — Оригинал пойдёт в дело. — Он помолчал секунду. — Даю вам сутки. — К завтрашней ночи я жду объяснения — либо в виде доказанной ошибки учёта, либо в виде имени человека, который этим занимается. Если ни того ни другого не будет, я буду вынужден считать, что двор либо не способен контролировать собственные документы, либо не хочет этого делать. Оба варианта закончатся закрытием, а не проверкой.

— Сутки, — повторила она. — Договорились.

Он забрал лист и отошёл распоряжаться повозкой. Лиора осталась у фонаря, который чадил прямо ей в лицо. Хотелось разозлиться на Дарена за срок, на возницу — за враньё, на Мину — за слишком аккуратный список. Больше всего она злилась на себя: два дня назад Елена Руднева считала, что умеет за сутки разобраться в любой системе, если ей дадут документы.

Мина, дожидавшаяся чуть в стороне, подошла ближе, когда военные начали расходиться.

— Ну как? — спросила она тихо.

— Он дал нам сутки.

— Это хорошо или плохо?

— Спросишь завтра ночью.

Она достала листок с записью о партии «семь-двенадцать» и при свете фонаря дописала второй номер — «четыре-восемнадцать». Из-за ветра чернила легли кляксой. Мина заглянула через плечо.

— Похоже на «восемьдесят».

— Я знаю.

Переписывать Лиора не стала. Подчеркнула дважды и пошла к дому.

Она проспала два часа прямо в кресле. Когда Мина её растормошила, за окном уже светало.

— Который час?

— Раннее утро, госпожа. У вас есть время, но немного.

Лиора умылась холодной водой и потребовала карту.

* * *

Карта нашлась в кабинете отца — старая, с потёртыми сгибами и круглым пятном от чашки возле северного тракта. Три дороги сходились у двора Весс, вдоль них тянулись деревни и малые города, а на полях прежний хозяин оставил пометки: где ломало мост весной, у какого постоялого двора дурной овёс и в какой деревне староста непременно торгуется, даже если цену уже снизили дважды.

— Покажите мне, — сказала она вошедшему следом Орсу, — какие из этих поселений возят товар через нас, а не в объезд.

Орс, до этого хмуро разглядывавший карту через её плечо, ткнул пальцем в несколько точек подряд.

— Эти — всегда через нас, другого пути нет без крюка в два дня. Эти — иногда, если у соседнего двора цены выгоднее. А вот это, — он постучал по значку у самого края карты, — деревня Хольм. У них ни своей кузницы, ни своего рынка. Всё везут через нас: инструмент, соль, гвозди для крыш. Если мы встанем — они не найдут замену за неделю. Может, и за месяц не найдут.