Книга Боги и чудовища, страница 227 – Шелби Махёрин

— До… чь…

Я запечатлела в памяти ее изумрудные глаза.

— Да.

А затем провела клинком Селии по горлу своей матери.

Лу

В первый раз, когда я спала рядом с Ридом, он мне приснился.

Точнее, мне приснилась его книга. «La Vie Éphémère». Он подарил ее мне в тот день. Свою первую тайну. Позже той ночью, когда мадам Лабелль предостерегла меня, когда я проснулась в запутанных простынях, охваченная ледяным ужасом, я подползла к нему и легла рядом на жестком полу. Его дыхание убаюкало меня.

«Она идет за тобой».

Страх перед матерью буквально загнал меня в объятия Рида.

Сон медленно затянул меня, как серый омут перед рассветом. В той истории Эмилия и Александр лежали рядом в семейной усыпальнице. Их холодные пальцы сплелись навечно. На последней странице их родители горевали, оплакивая безвременную утрату. Они обещали забыть о кровной вражде и предрассудках во имя своих детей. Именно эта сцена мне снилась, только в усыпальнице лежали не Эмилия с Александром, а мы с Ридом.

Когда я проснулась на следующее утро, меня охватило беспокойство. Я винила в этом кошмар. Воспоминания о матери.

Теперь же, когда я держала мать в своих объятиях, мне невольно вспомнился тот мирный образ Эмилии и Александра.

В этом не было ничего мирного.

Ничего простого.

И все же голос Рида, сжимавшего в руках «La Vie Éphémère», донесся до меня из прошлого.

«Она заканчивается не смертью. Финал оставляет надежду».

Рид

Лу еще долго обнимала мать. Я ждал, стоя на краю пропасти. Коко и еще несколько ведьм крови соорудили мост из виноградных лоз, а Селия и ее новые подруги – ведьмы по имени Коринна и Барнабе – на ватных ногах перешли его, но я все еще стоял и ждал. Жан-Люк крепко, исступленно обнял Селию, Коко неуверенно поприветствовала ведьм. Она помнила их с детства, а они помнили ее.

Прежде чем отправиться на поиски сестер, ведьмы обнажили перед Коко шеи. В знак покорности.

Она смотрела им вслед, явно потрясенная.

Но не все были так почтительны. Одна ведьма – рыдающая Белая дама – напала на меня сзади, пока я стоял у пропасти. Жан-Люку пришлось вколоть ей болиголов. Он связал ей руки, но не убил, даже когда Селия отошла в сторону, чтобы поговорить с Эльвирой. Орельен погиб. И многие другие тоже. Как Десница Провидицы, Эльвира велела собрать тела погибших мелузин, чтобы снова отправиться в Ле-Презаж.

— Нам нужно скорее вернуться к госпоже, – пробормотала Эльвира, низко поклонившись. – Надеюсь, что вы еще навестите нас.

Бо и Коко поспешили на поиски Зенны и Серафины.

Я уже хотел пойти за ними, но Коко покачала головой. Она посмотрела на Лу, которая по-прежнему сидела, обнимая свою мать.

— Ей ты нужен больше, – произнесла Коко.

Кивнув, я с трудом сглотнул и, помедлив секунду, нерешительно шагнул на мост.

Кто-то окликнул меня.

Вытащив из ножен украденную балисарду, я развернулся. Я был готов к встрече с очередной ведьмой, но увидел сразу двух: Бабетту и мадам Лабелль, которую та поддерживала, пока они с трудом шли по улице. На лице моей матери засияла широкая улыбка.

— Рид!

Она замахала руками. Видимо, Бабетта исцелила ее своей кровью. Прежние увечья и синяки, которые я видел тогда на суде, исчезли. Кожа мадам Лабелль сияла, хоть и была бледновата. Я резко выдохнул, почувствовав облегчение. У меня даже закружилась голова и подкосились ноги.