Книга Призрачная невеста, страница 33 – Шелби Махёрин

Очнись я секундой позже, Лу и Рид были бы мертвы.

С последним судорожным вздохом я запечатлела в памяти их образ. Образ моих дорогих друзей.

Затем я развернулась и скрылась в ночи.

Я смотрела на собор Сан-Сесиль де Цезарин. Город был окутан тьмой. На небо будто давила тяжесть. Изнуренное и мрачное, оно словно бы обессиленно упало на шпили собора, закрыв собой горгулий и красивые витражи, а вдали слышались вялые раскаты грома.

Надо мной нависла Башня шассеров.

Не помню, как я решила прийти сюда – как вообще пришла сюда, – но теперь, увидев крепость, я не могла заставить себя уйти. Грозная и свирепая, она возвышалась как кулак, готовый ударить в небо. Жадным взглядом я впивалась в знакомую каменную кладку, всматривалась сквозь тучи, сосчитала окна и наконец нашла третье окно справа, прямо под горгульей с крыльями, как у птицы. Может быть, там Жан-Люк.

Я с трудом сглотнула, и живот свело от голода.

Возможно, он уже проснулся и собрал новобранцев или обсуждал с отцом Ашилем расхитителей могил. Или, может быть, он сейчас завтракал в столовой в окружении друзей – ел овсяную кашу с двумя нарезанными яблоками. Или одиноко спал в своей комнате, если не был в ночном дозоре. Он не боялся темноты, как я, поэтому не зажигал свечей. Ему они были не нужны. В его комнате было темно и тихо, прохладно, а Башня тем временем постепенно пробуждалась.

Теперь я могла представить все как наяву. Нашу жизнь, которую мы могли бы разделить.

Обняв себя за плечи, я посмотрела на восток, где в полоске серого неба забрезжил рассвет. Тучи, однако, не желали рассеиваться. Улица была мокрой от дождя. Капли сверкали на фонарях и каменной мостовой, моя шелковая ночная сорочка цвета слоновой кости прилипла к телу. Наверное, мне должно быть холодно – стоял ноябрь, а я была босиком, – но, по правде говоря, я ничего не чувствовала, кроме голода. Живот снова свело от боли, и я резко согнулась, пытаясь сдержать тошноту.

«Нужно поесть».

В глубине души я это прекрасно понимала. Даже могла представить, но сделать такое мне было не под силу. Я выпрямилась и обхватила себя за талию, надеясь, что объятья помогут. Я не могла вонзить клыки в шею другого, как не могла отрастить крылья и улететь.

«Улететь».

Когда меня посвятили в шассеры, Жан-Люк закружил меня. Новое синее пальто развевалось у меня за спиной, и мне казалось, что я лечу.

Мы прокрались в передний зал часовни. За дверью слышались приглушенные голоса других охотников и отца Ашиля. Это были только мужские голоса. Гордость переполняла меня. Я прижалась лицом ко лбу Жан-Люка. Плечи у меня тряслись от тихого смеха, а Жан-Люк – он тоже смеялся, терся носом о мой нос.

— Как же я горжусь тобой, Селия. У тебя и правда все получилось.

В груди у меня слегка кольнуло. На самом деле у меня не получилось, не так, как у него. В битве за Цезарин погибло очень много охотников, и отец Ашиль пошел на временные уступки. Всех посвященных, проявивших отвагу в бою, принимали в братство без турнира. Только вот я не была посвященной – даже пожелай, не смогла бы.

До того дня Церковь не разрешала женщинам входить в Башню, разве только в качестве жен шассеров.

Мысленно встряхнувшись, я поцеловала Жан-Люка в щеку.

Сегодня наступало новое светлое будущее для охотников.