Книга Призрачная невеста, страница 234 – Шелби Махёрин

Ткань порвалась, и я выскользнула, а течение унесло его сквозь завесу.

«Получилось!»

Но пока радоваться было рано. Мне даже некогда было подплыть к Филиппе.

Я могла только молиться, что она будет готова, когда я вернусь.

И – больше не медля ни секунды – я глубоко вдохнула и нырнула вслед за Смертью.

Ничего не изменилось, когда я оказалась в саду. В лазурном небе по-прежнему сияло солнце, зеленая трава колыхалась от легкого дуновения ветерка, а река… все так же мирно текла в этот томный полуденный час. После кошмарного грота эта пасторальная сцена казалась… пугающей.

Я вскочила на ноги и поискала взглядом Дмитрия, но он, кажется, бесследно исчез.

Мысль эта меня не утешила.

— Михал? – прошептала я.

На цыпочках я пробралась к берегу, выглядывая из-за апельсиновых деревьев и фигурных кустов – вдруг увижу что-то необычное? Что-то ведь должно было измениться после возвращения Смерти? Может, розы увяли и подснежники почернели? Может, ветер скоро перерастет в бурю? Однако все по-прежнему было идеальным.

— Михал? Дмитрий? – чуть громче позвала я и вздрогнула, нарушив тишину. – Вы здесь?

Никто не ответил мне. Михал с Дмитрием согласились ждать у реки столько, сколько получится, но на берегу никого не было. А тени – мой взгляд устремился на апельсиновые деревья – казались длиннее и темнее. Ветер крепчал. Река вздымалась.

Дмитрий с Михалом пробыли здесь слишком долго. Если я не найду их, мы все обречены. Я растерянно огляделась, как вдруг Михал обхватил меня за талию и увлек за дерево. Я едва не вскрикнула от ужаса, но он закрыл мне рот рукой.

— Он здесь, – прошептал Дмитрий, увидев мой изумленный взгляд.

В следующий миг весь сад погрузился во тьму.

Голову пронзила боль, и я стиснула виски. В кромешной темноте раздался смех Смерти, пробирая до самых костей, и я упала на колени, не в силах ни пошевелиться, ни подумать. Я не видела, не слышала и даже не ощущала Михала и Дмитрия, которых, возможно, здесь и не было. Которых, возможно, вовсе не существовало, ибо кто мог существовать в таком ужасе, в таком кошмаре?

Может, и я не могла существовать.

Когда Смерть наконец заговорил, я даже не услышала его, а скорее почувствовала.

— Кем ты меня считала, mon mariée?

Голос его звучал, как сотня голосов, тысяча, и больше в нем не было тепла, только холод, чужеродность и древность. И все же он был знаком, словно Смерть из нашего мира все еще существовал в нем и отчаянно цеплялся за жизнь.

— Кто я, как не само небытие? Кто я, как не противоположность самому созиданию?

«Нет!»

Я замотала головой, но у меня не было рта, чтобы ответить, не было голоса. Все мое естество пронзила острая боль, и как же велико было давление…

— Я был тьмой в гробу твоей сестры.

Смерть сжимался вокруг меня, душил меня, а я вслепую искала Михала, Дмитрия – кого-нибудь или что-нибудь, чтобы опереться. Однако ничего не было. Ничего! И я упала, а в животе все сжалось.

— Я был пустотой в груди твоей матери, разочарованием в груди твоего отца. Я – опустошенность в твоей сестре. Я же ее болезнь, ее голод, и я – твой страх… О, какой страх ты таишь в себе, Селия. Я знал и лелеял тебя так долго.

— Я… не боюсь тебя.

— Уверена?

Смерть двигался вместе со словами. Темнота сгустилась, и наконец появился силуэт – длинный, холодный. Плотоядная улыбка, белоснежные зубы. Половина лица сгнила, волосы, словно плети, били по моей коже. Все в крови, тело разлагалось.