Книга Призрачная невеста, страница 206 – Шелби Махёрин

Иногда боль и обида настолько глубоки, что их невозможно забыть.

И все же он сжал мне локоть и сказал:

— Я поговорю с ней.

Он развернулся…

— Прости, Жан. Мне жаль.

Слова сорвались с губ прерывистым шепотом, и, возможно, он меня даже не услышал, но он остановился у занавески и посмотрел на меня непроницаемым взглядом. Возможно, он все же умел скрывать эмоции. Вздохнув, он кивнул на письменный стол, на котором лежало раскрытое письмо. Письмо ему.

— Знаю, – тихо произнес он.

Он пошел к моей матери, а я вернулась в крепкие объятия Михала и прижалась щекой к его груди. Плакать себе я не позволила. Я не заслужила слез. На самом деле, когда Брижит застыла у занавески, не зная, что делать, я даже чуть улыбнулась.

— Не хочу показаться грубой, – сказала она, – но что еще за Мила такая?

Спустя полчаса Рид Диггори – ранее прославленный капитан шассеров, герой войны и муж самой могущественной ведьмы – стал Милой Васильевой.

Или, по крайней мере, стал на нее очень похож.

После нескольких неудачных попыток, долгих и выматывающих мгновений – водоворот отнимал силы – медленно, шаг за шагом, но Рид все же сумел совладать со своей магией. Он дотронулся изящным пальчиком до кончика носа. Резкий запах магии все еще исходил от его кожи. Нос смялся, и он застонал, а я вздрогнула. Черты его лица изменялись, превращались в девичьи: вздернутый носик Милы, полные губы, розовые щеки. На щеке виднелась родинка, которую я никогда раньше не замечала.

Сердце кольнуло от боли – я ведь совсем не знала Милу.

Я знала ее отголосок, иллюзию, но никогда не была знакома с ней по-настоящему. Разумеется, передо мной сейчас стояла не она, а Рид, изменивший облик, но было странно видеть ее живой и яркий образ. Предательские слезы так и стояли в глазах с той минуты, когда матушка ушла в другую комнату, и теперь, когда Рид полностью изменился, они готовы были политься по щекам с новой силой. Чувство облегчения переплеталось с горечью.

Ее глаза.

На меня смотрели теплые и яркие карие глаза – точно такого же цвета, как у Одиссы и Дмитрия. Но у Милы глаза были большие и круглые, расставлены чуть шире, а густые черные ресницы подведены сурьмой. Я не могла отвести взгляд. Смотрела на нее, пытаясь запомнить волевой взгляд, изящные плечи, темные волосы, струившиеся водопадом по белоснежному платью. Михал описал внешность Милы до мелочей, и от ее вида… захватывало дух.

Мила была прекрасна.

Михал, Одисса и Дмитрий застыли, превратившись в изваяния.

Они смотрели на нее, как смотрят на падающую звезду или солнечное затмение – будто, моргнув, они упустят ее навсегда.

Но когда она застонала – ее голос был низким и грубым для девушки, – иллюзия рассеялась. Я сделала глубокий вдох, а Рид сжал руки в кулаки.

— Долго пробыть в этом облике я не смогу, – с трудом выдавил он. – Водоворот… слишком сильный.

— Твой голос, – прошептала.

— Прости.

Рид покачал головой и закрыл глаза. Ее глаза.

— Не могу… не могу сделать выше. Моя магия…

Михал подошел ко мне. Он стиснул зубы, а его глаза ярко засверкали в тусклом свете свечей. Все подумали бы, что это слезы, но я почувствовала, как его грудь распирал гнев. Нет. Горечь утраты. Однако Михал выглядел не ранимым, а скорее яростным и хищным. Как дикий зверь, пойманный в капкан.