Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 110 – Селина Катрин

— А почему она решила подставить именно тебя? — пробормотала я, размышляя вслух.

Катэль бросил на меня внимательный взгляд. Ему всё было очевидно: кто не хочет стать наложницей самого первого принца? На мой — не очень. Куда как проще замахнуться на просто богатого и сговорчивого дракона при дворе, или, вон, на Олсандера. Там никто и не задумается, «было» или «не было». Если верить слухам, то Олс с половиной двора… гхм-м-м…

Харука потупилась и зарделась.

— Видите ли… — она замялась. — При дворе давно судачат, что его высочество… как бы это сказать… равнодушен к женской красоте. Что ни одна из дев павильона Зимних Слив не тронула его сердца за все эти годы.

Катэль задумчиво кивнул, мол, всё так и есть. Работа важнее любой женщины: государство само собой управлять не будет.

— … И поговаривают, будто его высочество предпочитает обществу нежных цветов общество… крепких сосен.

Икари-сан, стоявший в дверях со скучающим выражением лица, на последних словах едва заметно дрогнул уголком губ.

Я не сразу врубилась. Цветы, сосны — что за ботаника? А потом до меня дошло, и я чуть не свалилась с жёрдочки, на которую пристроилась. Сам же Катэль на троне хмурился, явно прокручивал в голове эти «сосны» и так, и эдак, ища потаённый смысл, и смотрел на меня растерянно, пока я выразительно не поиграла бровями.

Он наконец-то понял.

Золотистые глаза распахнулись, на скулах проступил совершенно неуместный для грозного дракона румянец, а кадык дёрнулся так, будто принц подавился невидимой косточкой.

— Это… — Он кашлянул, выпрямился и придал лицу максимально каменное выражение, которое, увы, никак не вязалось с предательской краской на щеках. — Это возмутительная клевета! Кто пустил подобный вздор?

— Никто не пускал, ваше высочество, — кротко отозвалась Харука, по-своему истолковав его смущение. — Оттого-то я и сочла, что вы не станете противиться поцелую без последствий. Раз уж сердце ваше всё равно ни к одной деве не лежит, какая вам разница, кто станет вашей наложницей? Я была уверена, что вы примете меня в дом без всякого ритуала Слияния Жизни ради приличия. А там бы я улучила час и сбежала к моему Ло, или вы бы со временем сами меня отпустили.

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Потому что бедный Катэль сидел теперь пунцовый, как спелая хурма, и одновременно пытался испепелить взглядом и Харуку, и хихикающую меня, и невозмутимого Икари-сана, который очень внимательно изучал собственные ногти.

«Крепкие сосны, — мысленно повторила я, утирая несуществующие слёзы веселья. — Ну всё, теперь я тебя точно буду этим дразнить как минимум ближайшую сотню лет, ваше высочество».

А после праздника Розового Ветра, по словам Харуки, всё пошло наперекосяк.

Катэль разозлился на попытку сымитировать поцелуй и велел Харуке отправиться в павильон Зимних Слив собрать вещи. Девушка так и поступила, но, разумеется, ещё и написала письмо для Ло, рассказывая о случившемся и обещая что-нибудь непременно придумать, чтобы встретиться и всё же провести ритуал. К несчастью, Харука доверилась не той служанке и письмо попало в руки Рёдзи.

Тут голос Харуки совсем сел, взгляд упал на подол собственного кимоно, а пальцы стиснули ткань рукава. Отец пришёл в лютую ярость, что она в очередной раз его опозорила, и написал ответный свиток, в котором изъявил свою волю. Он сообщил, что её драгоценный Ло уже сидит в темнице на их острове и одно её неверное движение — кузнецу не жить. А ещё добавил радостную новость, что нашёл ей жениха.