Книга Тайна антикварной лавки, страница 32 – Ирис Харди

— Тень...

— Да? — он поднял на нее глаза.

— А что случилось с вашей сестрой?

Лицо юноши в то же мгновение исказила острая, нечеловеческая боль. Тень зажмурился, словно от физического удара. Говорить ему было тяжело. Но он рассказал ей всё. Рассказал про страшный пожар в их родном городе, про предательство ордена, про кровавую резню, в которой исчезла их маленькая, любимая сестренка, и про то, как он сам едва не выжег себе глаза и душу слезами, неустанно оплакивая на пепелище утрату.

Закончив повествование, Тень долго молчал, всматриваясь в лицо Милы.

— Если бы ты не была так удивительно похожа на нее, — тихо, с надрывом проговорил он, скользя взглядом по ее чертам, — я бы, наверное, никогда не смог доверить тебе такое.

Мила печально вздохнула, ощущая, как сжимается сердце от сострадания к этому одинокому, грустному парню. Ей хотелось поддержать его, но она понимала, что слова здесь бессильны.

— Давай попробуем отвлечься, — мягко произнесла девушка, бережно подвигая к нему поднос с инструментами, — и всё-таки закончим твое ужасно сложное зелье.

Тень признательно кивнул. Они снова вернулись к работе, но теперь над столом царила совсем иная тишина — не холодная и чужая, а наполненная молчаливым, глубоким пониманием.

Элис буквально провалилась в тяжелый, лишенный сновидений сон под приглушенный, гулкий шум хмельных гуляк и звяканье глиняных кружек, доносившиеся с нижнего уровня таверны. Однако где-то под самое утро, когда сизый предрассветный туман затянул замороженные окна, она внезапно проснулась от ватного, оглушающего вакуума. Исчезли и пьяные выкрики, и треск поленьев, и даже привычный скрип старых балок. Слишком тихая ночь казалась ненатуральной, настораживающей.

Заподозрив что-то неладное, девушка с трудом заставила себя подняться с теплой перины. Лихорадочно накинув плотный шерстяной плащ прямо на тонкое нижнее платье, и подвязав к поясу кошель, она тихонько выскользнула из комнаты. Босые ноги бесшумно ступали по скрипящим доскам. Ступив на верхнюю площадку и заглянув со ступеней лестницы в зал таверны, Элис замерла.

Там никого не было. Опустевшее помещение казалось вымершим: на столах из перевернутых кувшинов проливалось недопитое пиво, на лавках валялись брошенные в спешке шапки и плащи, а в открытом очаге догорали одинокие, чадящие угли.

Спустившись еще на несколько ступеней, и стараясь не скрипеть пролетом, она увидела причину этого повального бегства. За дальним угловым столом, вальяжно откинувшись на высокую спинку и медленно цедя из массивного серебряного кубка темное вино, сидел Дракон. Элис мгновенно узнала его, хоть он и восседал к ней в пол-оборота. Глубокий капюшон его плаща был откинут назад, и на широкие плечи спускались густые, пышные волосы цвета переплавленной меди, ярким пятном выделявшиеся в сумраке зала.

Перед ним, смертельно бледная, трясущаяся и напуганная до полусмерти, стояла трактирщица, судорожно вцепившись пальцами в круглый кожаный мешок с вином. Вся ее прежняя спесь и хозяйская развязность испарились без следа. Дракон же явно был не в духе: его суровый профиль казался высеченным из серого гранита, а тонкие губы сжались в опасную, бескровную линию.

«Ну, вот, — подумала Элис, закатив глаза в темноте лестничного пролета, — типичный мужик! Чуть что-то пошло не так, день не задался или проблемы навалились — сразу надо прийти в кабак и залить тоску алкоголем!»