Книга Узник тумана, страница 57 – Мария Лунёва

— Ненавижу всех вас, – мой голос упал до шёпота. – Всех! Я хочу есть. Хочу своё платье, свою кровать… Оставьте меня в покое.

Чья-то рука коснулась моей макушки. Этот странный жестокий северянин сел рядом со мной на лавку и, обняв за плечи, прижал к своему боку. Я и не поняла, когда он подошёл. Сил на то, чтобы вскакивать и отталкивать его, уже не было. Я себя такой разбитой давно не ощущала.

— Будешь громко кричать на меня, Сонья, Лассе услышит. Вернётся и свернёт мне шею. Неужели тебе меня не жалко? Жестокая ты! Ну, брякнул я, не подумав. Чего злиться-то? – вскинув голову, чтобы сказать ему, что я ещё о нём думаю, не смогла проронить ни слова. Его такие ясные, тёплые глаза светились странным жёлтым огоньком. Он завораживал, согревал и успокаивал. Так хорошо вдруг стало. – А знаешь, Сонья, оплошал я! Бывает… Я ведь этих жриц допрашивал, они пытались за послушниц себя выдать. Мне ли тебе рассказывать, какое у них чёрное нутро. Как они лживы! Эта грязь ужасно липкая. Сам не заметил, как испачкался о них. Прости! Не хотел я – это их злоба. Не моя!

— Их? – не поняла я.

Он кивнул и вздохнул.

— Я не был готов к тому, что женщины могут быть столь черны душами. Я видел их, прикасался к ним… И на Атлин зря сорвался. Надо будет извиниться. Порой я бываю жестоким. Но, знаешь, есть и хорошие новости. Там, на кухне, замешивают тесто на хлебные лепёшки. В мисках просаливается рыба, и шинкуются овощи на салат, – его голос звучал тихо, а взгляд – успокаивал. – С лодки выгружают мягкие пуховые одеяла. Они очень тёплые, Сонья. Под ними никогда не замёрзнешь. Эти вещи, – Хаук поднял персиковое платье и положил мне на колени, – это всего лишь хорошо сшитый кусок ткани, сестрица. И более ничем от твоего он не отличается. Это просто новая тряпка! Не нужно бояться его испортить. Как только, ты его наденешь – оно будет уже ношенным. А несдержанность Лассе прости. Когда мужчина видит женщину, что станет ему единственной, – его сердце оживает и начинает биться быстро-быстро. Это очень больно. Страшно. Эмоции набирают обороты, и становится трудно дышать. Всюду мерещится её запах. Я это знаю. Лассе тяжело. Он потерял опору под ногами! Его мир изменился так же, как и твой. Пожалей его, Сонья, согрей.

Странно, но после его слов я действительно по-другому взглянула на вещь, отданную мне. Да, красивое платье! Но это впрямь всего лишь кусок материи. Чего я так завелась? Зачем выказала тут всем свой характер?

— Да, просто кусок ткани, – Хаук, обнимая, легонько встряхнул меня. – Ну-ка, ответь мне, послушница. Разве тряпка имеет хоть какую-нибудь ценность?

Я пожала плечами. Наверное, не имеет. Я, наконец-то, открыто улыбнулась.

— Простите меня, Хаук, я просто не справилась со своим страхом. Стоя на той стене, думала всё – не вернусь. Так жутко было понимать, что меня раздерут заживо. Это страшно! Я не была к этому готова. И я понимаю, что, наверное, не пара Лассе…

— Пара! И не сомневайся в этом. Это он не уверен, что заслужил такую, как ты. Что достоин! Оттого он и злится. И знаешь, к смерти никто не готов, – широкая ладонь легла на мою спину. – И Лассе был не готов увидеть тебя там. Он злится, потому что понимает – мог потерять! Вардиган, не знающий поражения, покоряющий туман и обращающий гурон в бегство, вдруг испугался решиться души. Носи это платье. Оно тебя достойно, Сонья. А на меня не злись. Я люблю своих близких и не хочу, чтобы им было больно.