Книга Леди-воровка на драконьем отборе, страница 118 – Мария Лунёва

— А как не плакать, милая, когда жизнь родного тебе ребенка рушится?! Я же его растила, душу вкладывала. Смотреть, как он зверем в клетке мечется и не может разорваться между желанием сердца и долгом — это так больно. И ведь помочь ничем не могу.

— Да кому нужен этот долг, Люси?! — вскипела я. — Посмотри вокруг. Сплошные стервятники. Заговоры, интриги, грязь, сплетни, подставы. Да его с долгом этим пережуют тут и выплюнут. Останется и с разбитым сердцем, и в какой-нибудь опале. Никто не любит здесь честных, Люси. Никто! Знаешь, вот не буду скрывать, мне колыбельные пела матушка из самого большого папиного публичного дома. Мадам Корделия. Но какой чистой души она была человеком. Добрая, заботливая. У нее все девочки грамоте учились, все их детишки по школам, никто при борделе не рос. Я малышкой даже не осознавала, чем она занимается. Такие сказки мне рассказывала. Светлые, поучительные. Я очень любила истории про леди Лису. Умную воровку, которая отбирала еду у злых сильных зверей — волков да медведей — и отдавала слабым и немощным зайкам и мышкам. И я, Люси, до приезда в этот замок и знать оказывается не знала, что такое настоящая подлость! Мне это здесь продемонстрировали.

— Не все плохие, деточка, — она покачала головой. — Ты по одной всех не суди.

— По одному, — исправила я её.

— Нет, я говорила и говорю: Рауль Хелиодоро — не ходок и мужчина достойный. Просто вспомни, где ты и какое... хм... мероприятие сейчас проводят. А потом призадумайся, кто он и при какой должности, сопоставь с тем, что слышала и знаешь. Не всё то драгоценность, что на солнце сверкает. Иногда и глаза обманывают.

— И слушать не желаю, — пробубнила, но уже куда неувереннее. — Да и пустое это. Ты лучше, Люси, о моём выступлении сегодня позаботься и кучера мне найди, который меня ночью вывести сможет из замка.

— Всё-таки бежишь! — она всплеснула руками.

— Самоустраняюсь, а ты пусти слух, что сердечко моё разбито. Не смогла я совладать с чувствами... Короче, придумай трагичную историю, из-за которой ноги-то я и сделала.

Она снова так печально вздохнула, что мне даже совестно стало.

— Что там, виконтесса, у тебя за выступление? Пиши на бумаге, что организовать-то нужно.

* * *

Сидя как на иголках, успокаивала себя тем, что это последний конкурс. Что через каких-то несколько часов я снова окажусь дома. И пусть там ждет наверняка разгневанный отец, но с ним-то я договориться сумею.

Расскажу, как встретила сестрицу милую, как про мать узнала и о нем... Так он сам от меня по дому бегать будет, чтобы не спрашивала ни о чем.И простит разом всё! Даже мои ночные вылазки в ресторан за креветками и тот счет от меня.

Но пока я всё ещё в замке. Мой взгляд то и дело скользил в сторону принца Дункана, рядом с которым, впрочем, как и всегда, сидел Рауль. Но сегодня он был особенно хмурый.

Мужчин не интересовало, что происходило на сцене. Они откровенно игнорировали выступления девушек. Ни танцы, ни пение не отвлекало их от тихой беседы. Мужчины явно о чем-то спорили, перешептывались. Судя по богатой мимике каждый отстаивал свою точку зрения.

Королева то и дело посылала в их сторону гневные взгляды, старательно улыбалась девушкам, словно за себя и за сына. Но Дункан игнорировал и её недовольство.