Книга Поместье Блэкторн, страница 45 – Джей Ти Джессинжер

Как любит говорить мой отец, все хвосты нужно подчистить.

— Как работа над новым серумом? Есть прогресс?

Я с трудом возвращаюсь обратно к действительности:

— Он лучше, чем его предшественники, но все еще неэффективен. А еще он по-прежнему ужасно дорог в производстве.

— Ты знаешь, цена не важна, – ворчит он.

— А еще ингредиенты не так легко раздобыть.

— Мне не нужны оправдания, сынок. Мы ищем лекарство поколениями! Это единственная причина, почему этот чертов бизнес вообще был создан. Но ты близок, я чувствую.

— У Огги уже есть какие-нибудь симптомы?

Он качает головой.

Болезнь поражает Крофтов только по мужской линии. Поскольку обычно она проявляется при переходе во взрослый возраст, у Огги еще есть время, но немного.

Нужно найти лекарство до того, как для него станет слишком поздно.

— И ты до сих пор не сказал Диане?

Вместо того чтобы ответить сразу, отец долго всматривается в свой бокал бургундского, такого же насыщенного и темного цвета, как засохшая кровь.

— Нет, – наконец говорит он тихим голосом. – Она этого не вынесет.

Как не вынесла моя мать.

Она повесилась, когда мне было всего тринадцать.

В ее смерти я виню только его. Он столько всего мог сделать, чтобы предотвратить такой исход, но решил не предпринимать ничего. Никакого плана. Никаких предосторожностей. Никаких даже элементарнейших мер безопасности.

Ведь, как знает каждый ученый, природа не терпит пустоты. Любой вакуум должен быть заполнен.

В нашем случае монстрами.

Я запускаю пятерню в волосы и опрокидываю остатки своего бургундского, а потом отодвигаюсь на стуле и встаю.

— Мне пора.

Отец кивает, не взглянув на меня. Я обхожу стол с дальнего конца и уже собираюсь уходить, когда он окликает меня по имени.

Я останавливаюсь, разворачиваюсь и смотрю на него.

— Будь осторожен, сынок. И держись подальше от Мэй Блэкторн. Эта девчонка опасна.

— Просто любопытно: ты мне чего-то о ней недоговариваешь?

Вздрогнув, он отрывается от созерцания своего вина:

— Что?

— Ты всегда особенно обращал внимание на то, чтобы я держался подальше от Мэйвен. Конкретно от нее, не от остальной семьи. Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Нет, – отрезает он и возвращается обратно к вину, заканчивая разговор.

Меня это не убеждает, и я еще какое-то время присматриваюсь к нему. Но я знаю, что ничего больше из него не вытяну, так что просто ухожу в ночь, прогуляться под расчистившимися грозовыми облаками и бледнеющей прибывающей луной.

Взгромоздившаяся на голые ветви клена во дворе стая воронов наблюдает за моим уходом.

Этой ночью мне снится, что я умираю.

Уже далеко за полночь, на улице стоит жгучий мороз. Я привязана веревкой к столбу, возвышающемуся над огромным кострищем посреди городской площади. Вокруг собралась улюлюкающая толпа. Я одета в лохмотья, все тело болит от синяков и ран после избиений и пыток, и я плююсь проклятиями во враждебные лица.

Вперед выходит человек с факелом и зажигает огонь. Дым щиплет мне нос и жжет глотку, я закашливаюсь и хватаю ртом воздух.

А потом хворост разгорается в пламя.

Я смотрю на свои ноги: кожа покрывается волдырями, чернеет и сходит. Пока сгорает верхний слой, все мышцы сводит судорогой, суставы распухают и трескаются, а легкие наполняются кровью. Боль невыносима.