Книга Ветер в кронах, страница 93 – Елена Лабрус

— Ну, можно поменьше, — сдвинула её ладони девушка. — Отвариваешь в солёной воде, чтобы слизь убрать, ну и горечь. Кто на раз. Я, например, на два варю. То есть, покипит, сливаю, промываю и в свежую воду. Солю. Ну, а потом ещё раз нарезаешь, теперь такими тонкими полосками, и маринуешь. С перцем там, лаврушечкой.

— Ты там уже заготовкой капусты, что ли, собралась заняться? — наклонился к Кате Глеб.

— Так, Адамов, отвали, — отодвинула его Юлька. — Человек никогда в жизни капусту не ел, а ты и не накормил. И вообще, не мешай делиться секретами мастерства.

— Вкуснее всего — просто с варёным яйцом и луком, — и не думал он подчиняться.

— А у тебя есть? Готовая?

— У меня-то откуда? — хмыкнул он.

— Ну, кто тебя знает, жена наготовила впрок. Какая-нибудь, — развела руками Юлька.

— Ага, — качнул он головой. — Очень смешно. Я с тех пор, как матушка умерла, забыл, как эта капуста даже пахнет. Сейчас вы заговорили, у меня аж слюнки потекли.

— Так приезжайте тогда в гости, я вас накормлю, — щедро предложила Юлька. — У меня где-то две трёхлитровые банки ещё с прошлого года стоят. А я уже свежей накатала. Мои вообще не жрут.

— Тебя послушаешь, твои вообще ничего не жрут, — покосился Глеб на Стаса.

— Нет, торты жрут. Особенно сметанные. Хоть каждый день пеки. Это — жрут.

— А так и не скажешь, — улыбнулась Катя, глядя на худющего Стаса.

— Короче, приезжайте. Как раз торт испеку, капусты вам с собой наложу.

Глеб шумно набрал воздуха в грудь и посмотрел на Катю, но она опустила глаза.

— Мы подумаем, — сказал он, так же шумно выдохнув.

— Юля, не знаю, что ты там ему предлагаешь, — обернулся Стас, перестав спорить с Сеней. — Что бы он тебе не пообещал, не верь. Он уже обещал нам не лезть в эти мэры, и что?

— Стас, только не начинай снова, а, — ответил Глеб.

— Не, ну а чо, — вмешался в разговор Семён. — Смотри, этого, Войкова, застрелили. Прямо, на людях. Не постеснялись. Макаров при неясных обстоятельствах с аквалангом утонул.

— Семён, — пытался остановить его Глеб, но уже опрокинувшего пару рюмок товарища было не так легко заткнуть.

— Говорят, трубки подрезали. Не сам по себе. И обоих накануне новых выборов. Ты пришёл после Макарова. И у тебя осенью, что? Перевыборы?

— Сеня, — теперь его осадил и Стас. — Не нагнетай.

— Нет, ну а чо сразу «Сеня»? Глеб, да ну, реально. Нафиг, — размахивал он длинными руками.

— Вот я сейчас поддерживаю этого пьяного оратора. Но советовать тебе, конечно, ничего не стану, — повернулся к Глебу Стас. И беспокойство на его лице заставило Катю поверить, что не на пустом месте они отговаривают друга.

— Оба прекратите. Всё у меня под контролем, — сказал как отрезал Глеб. Но стиснул зубы, играя желваками.

— Да, да, Макаров тоже в грудь себя бил. Да я! Да мне! — разошёлся Семён. — Остался от его «да я» только обелиск на кладбище.

И Катя вспомнила ту могилу с аквалангом. И ей стало по-настоящему тревожно.

— Там твоя рыба вообще когда-нибудь пожарится? — перебил его Глеб. — Или мы все скоро с голоду сдохнем. Девчонки?

— Не, я с первой порции сыта, — отказалась Юлька. — Тем более, у меня допинг.

— Катя?

— Я что-то тоже икрой да сухарями накидалась.

— Ну и ладно. А я буду. Сеня, давай, накрывай на стол.

Что бы там Катя ни сказала про сытость, а когда Глеб начал кормить её сочными кусочками красной рыбы, она не в силах была отказываться. А когда Стас пошёл в машину за спальным мешком для Юльки, сытая и довольная Катя тоже мечтала только об одном — завалиться спать.