Книга Ветер в кронах, страница 72 – Елена Лабрус

Катя слышала, как завелась машина. Как надрывались собаки, провожая по улице его рычащий грузовик. Но, прильнув поясницей к кухонному столу, ещё чувствуя тепло его рук, Катя не в силах была ни шевелиться, ни терзаться в догадках.

«Лучше бы он меня не спасал», — подумала она с отчаяния.

Впереди её ждала оглушающе одинокая ночь.

Ночь. Этого мирного и спокойного времени суток Катя всегда боялась. Все, даже самые маленькие её страхи, мизерные обиды и незначительные душевные переживания отражались гигантскими чудовищами на белых стенах её бессонниц. А сегодня Кате было о чём пострадать. И с уходом Андрея у неё не осталось ни одного способа справиться со своими демонами.

Но Андрей ушёл. И в пустой постели её ждала ночь невыносимой тоски по тому, от кого она ушла сама. Даже нахлебавшись солёной воды, она не перебила жажду по нему.

— Чёртов сукин сын! — материлась она по дороге в магазин, работающий допоздна.

И кому из них двоих было адресовано обращение, она и сама толком не знала. Глебу, который засел занозой в заднице. Или Андрею, который мог бы просто трахнуть её, и дело с концом, но был слишком мямлей, чтобы просто так её хотя бы поцеловать.

— Бутылку водки, — Катя оглянулась по витринам. Что ещё? — Сок. Банку огурцов.

— Сок какой, красавица? — с характерным акцентом спросил пожилой уроженец Кавказа из-за прилавка.

«Наверное, сам хозяин. Как там его? Самвел?» — вспоминала Катя, глядя на выпирающее брюшко невысокого дядьки с крупным носом.

— Вообще всё равно.

Видимо, она посмотрела на него слишком выразительно. Он кивнул и, ни о чём больше не спрашивая, поставил на прилавок бутылку, пакет томатного сока и банку корнишонов.

— Хлеб?

— Точно! — показала Катя на него пальцем. — Спасибо!

Он назвал сумму, отсчитал сдачу, сложил всё в чёрный пакет и подал его за хлипкие ручки прямо девушке в руки.

— Я слышал, ты дом продаёшь?

— Уже нет, — подняла на него девушка кристально честный и упрямый взгляд. — Сама буду жить. Хорошо тут у вас. Море. Солнце. Чайки.

«Мэры. Козлы. Тряпки», — продолжала она этот список достопримечательностей, уже покинув магазин. И озабоченное: «Вах! Ну, и правильно! Забор снесут, и будет стоить в три раза дороже!» вдруг заставило остановиться у калитки.

— А вот возьму и действительно останусь! — заявила она молчаливым тёмным деревьям. И ей стало неожиданно радостно от этой шальной мысли. И болезненное чумное веселье вдруг накрыло её от осознания того, что и правда никто не может ей запретить остаться.

Она бросила пакет на стол и, нарушая все правила, которые сама же себе установила, позвонила Димке.

— Добрейший вечерок! — прозвучал звонкий голос друга, пробирая Катю до слёз своей родной привычной теплотой. — Или что там у тебя уже, ночь?

— Димыч, — прошептала Катя, так перехватило горло от распиравших её чувств. — Как ты там?

— Хорошо, мой далёкий друг, — ответил Димка бодро. — Работаю. В твоей конуре поддерживаю порядок, если что.

— К чёрту мою конуру, — села Катя на диван, прижимая к уху трубку. — Как же я рада тебя слышать!

— Соскучилась? — довольно усмехнулся он. — Ну, рассказывай, какие там у тебя новости?

— Это ты рассказывай!

— Погоди, погоди, — возмутился Димка. — Это ж ты мне позвонила. Ты и рассказывай.

— Я позвонила, чтобы узнать твои новости.