Книга Держи меня, Земля!, страница 97 – Елена Лабрус

А кулинарные курсы! Это тоже было что-то с чем-то. А как самозабвенно Кирилл чистил картошку для тортильи.

Лера улыбнулась и выключила воду.

«Один день», — стиснула она зубы, отжимая полотенцем волосы. У них остался на двоих с Кириллом всего один день. Завтра в это же время она уже сядет в самолёт, и он унесёт Леру от Кирилла за тысячи тысяч километров. И снова ей останется только его дыхание в трубку и его голос.

У эскимосов есть пятьсот слов для обозначения снега. У Шахерезады — тысяча и одна ночь. У Эрики Леонард Джеймс — пятьдесят оттенков серого. У Леры в запасе была тысяча оттенков голоса Кирилла, ещё одна ночь вместе и всего три слова, чтобы сказать ему всё, что она чувствует.

И Кирилл, тоже осознавая грядущую разлуку, снова боялся отпустить Лерину руку даже на секунду.

Устроившись в самолёте на его уютном привычном плече, зажимая в своих ладонях его тёплые пальцы, Лера мечтала о том времени, когда они смогут быть всегда вместе. Когда им не надо будет расставаться.

Когда они смогут вместе вернуться в их дом. И Лера будет готовить Кириллу завтраки. Они вместе будут ходить в кино и за покупками. Вместе смотреть вечерами футбол. Будут делиться новостями, навещать родственников, путешествовать. Засыпать в горячих объятиях друг друга. Может, даже родят детей и будут заботиться о них. Вместе.

Господи, наверно, они были бы сумасшедшими родителями.

Если бы только они могли остаться вместе уже сейчас.

Если бы где-то там, в холодной осени провинциального города, Леру не ждал муж.

Если бы в Москве, в уюте и тепле московской квартиры, Кирилла не ждала жена.

Если бы этот мир мог вдруг разлететься на осколки, которые потом взяли и сложились бы иначе.

Но даже в мечтах Лера видела свои руки, изрезанные в кровь в тщетной попытке соединить вместе то, что друг к другу не приложишь без потерь.

Нет, она не питала иллюзий, хотя Кирилл и назвал их просто планами. Он предложил ей всё. Дом, работу, перспективы, любовь, заботу, защиту, сердце и даже руку, которая ему пока не принадлежит. Но он обещал, что это просто вопрос времени.

Только однажды Лера уже была так же бесконечно влюблена. Однажды уже мечтала о дружной семье, детях, настоящем счастье. Однажды уже верила, что это навсегда. А ещё, что она никогда не сможет предать мужа, которому клялась в любви и верности до гробовой доски.

Эти мечты уже рассыпались в прах. И Лера не хотела торопиться, чтобы не хоронить следующие.

— Уважаемые пассажиры, через тридцать минут наш самолёт совершит посадку в Аэропорту Домодедово…

«Через тридцать минут у нас останется на двоих ровно на тридцать минут меньше, чем было до этого», — вздохнула Лера и пристегнула привязные ремни.

— Какие люди! Какие люди! — в зоне прибытия Кирилла обнял и похлопал по плечу высокий темноволосый парень. — Как вырос! Как похорошел!

— Лера, это Степан, — представил Кирилл.

Несмотря на то, что Степан был выше и шире Кирилла в плечах, было в их внешности на удивление что-то общее. В осанке, в какой-то рыцарской представительности, в небрежном аристократизме. Темноволос, голубоглаз, небрит, брутален, самоуверен — одним словом, Степан был очень хорош собой и прекрасно знал об этом.

— Вот это да, — присвистнул он, глядя на Леру. — А у тебя, братишка, губа не дура. Валерия, я сражён наповал, — склонился он галантно к её пальцам, обтерев предварительно свою руку о штаны. Когда он поддёрнул рукава кожаной куртки, к его образу добавилась ещё одна деталь — покрытые цветными татуировками руки. Он приложился таким смачным, таким бессовестно слюнявым поцелуем, что Лера невольно улыбнулась. — Что вы делаете сегодня вечером? Не обращайте внимания на этого олуха, он нам не помешает. У него всегда столько работы, что господин директор и не заметит, если мы с вами где-нибудь уютно уединимся.