Книга Держи меня, Земля!, страница 66 – Елена Лабрус

— Лера, к тебе! — крикнула Даша, открывая дверь в пустующий кабинет.

Лера так заработалась, что и не заметила своего преподавателя английского.

— Проходите, проходите, — кивнула ей Лера, здороваясь. — Я иду.

Эта миловидная девушка, приходящая три раза в неделю в офис, тоже стала предметом лютой Дашкиной зависти. Хоть Дарья сама и настояла, но её расчёт состоял в том, чтобы нанять преподавателя Лере, а заниматься вдвоём. Но преподаватель резко возразила против второго ученика, отказавшись даже от доплаты.

Дашка вроде пошла на английские курсы сама, презрительно высказываясь, что эта «студенточка» учит слабенько. Но Лера с грехом пополам уже могла даже ответить на международный звонок, а Даша дальше нескольких избитых фраз, судя по всему, пока не ушла.

— Нет, нет, брат женился, а не вышел замуж, — поправила Леру преподаватель, когда, составляя очередную фразу о родственниках, Лера вдруг подумала о Вите.

«Ведь действительно, он же — мой брат! Почему бы не поговорить с ним и о Дашке? Да и об Артёме заодно». Хоть это было и не её дело и, возможно, Лера и сама не сможет сказать Вите ничего плохого, но почему бы просто не пригласить его в гости? А там как получится.

— Мам, а ты знаешь, как связаться с Витькой?

Лера сидела в зале, единственной комнате, в которой было свободное место от игрушек, горшков и детских вещей, но заваленной другими бесценностями — мамиными воспоминаниями.

Старые письма, папина кружка, фотографии, теперь вытащенные из альбома и разложенные на гладкой поверхности большого журнального стола, стали неотъемлемой частью маминого досуга. Всё время, что она не работала, не готовила и не возилась с внучками, она посвящала перекладыванию своих сокровищ и самоедству.

— Где-то был у меня телефон, — встала она и пошла вдоль мебельной стенки, заглядывая в ящики. — Отец просил, чтобы Витя приехал. Поговорить с ним, попрощаться. Я у МарьМихалны и узнала.

— Он приезжал?

— Приезжал, — грустно повесила мама голову и вздохнула. — Полдня с отцом провёл.

— Что-то ты даже не рассказала, — удивилась Лера, переписывая номер с маминой записной книжки в телефон.

— Не рассказала, Лерочка, не рассказала, — устало опустилась она рядом с дочерью на диван. — Меня и дома-то не было толком. Я же всё работала, всё норовила уход отцу получше обеспечить, всё от дома старалась подальше, пока он болел.

— Мам, ну, зачем ты опять? — вздохнула Лера. Она протянула к ней руки, обнять, когда мамины губы затряслись, и она достала свой неизменный мятый платок из рукава и прижала к глазам. — Вот зачем ты себя изводишь?

— А как не изводить? Как? — плакала на её плече мама. — Виновата я перед ним. Он, наверное, думал, глаза бы мои его не видели. Думал, что смерти я его жду.

— Господи, мама, да что ты такое говоришь, — гладила её по спине Лера, вытирая свои слёзы. — Никогда он так не думал. Никогда. Наоборот, переживал, что стал тебе обузой. Не казни ты себя за то, чего не было.

Но, как и все предыдущие разы, толку от Лериных слов не было. Мама успокаивалась, чтобы завтра начать эту песню сначала.

В центральном зале аэропорта было шумно. Хоть время летних и отпусков закончилось, а людей много. Снуют туда-сюда с чемоданами, с колясками, с озабоченными лицами. Пьют кофе из автоматов, толкаются у сувенирных ларьков, прощаются, держа в руках посадочные талоны.