Книга Держи меня, Земля!, страница 33 – Елена Лабрус

— Да, — кивнул он. — А ещё перейти на «ты».

— На «не ты»? — улыбнулась Лера блеску в его глазах.

— Точно. Пусть это будет переход в тот мир, где есть место для тех самых «не ты» и «не я». Кирилл, — он протянул ей руку. — Но друзья зовут меня просто Кир.

— Лера, приятно познакомиться, — слегка пожала она его горячие пальцы.

— Лера, — произнёс он так, что все её волоски снова дружненько встали дыбом.

— Кир, — потрясла она его ладонь, чтобы скрыть неловкость, и потянулась к шее за шарфиком, словно его срочно потребовалось поправить.

Кирилл поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и открыл тяжёлую дверь.

— Прошу в наш новый совершенный мир.

— Экспозиция огромная, — Кирилл помог Лере сдать одежду в гардероб. — Что именно будем смотреть? Айвазовский, Брюллов, Бруни, Поленов?

— Айвазовского, конечно, — пожала Лера плечами, поправляя перед зеркалом волосы.

— Держи схемку, — протянул Кирилл ей бежевый листок, который ему вручили в кассе. — Нам туда.

Он шёл так уверенно, словно был тут не один раз.

— Полезная вещь — виртуальные туры, — остановился он, пропуская вперёд группу школьников. — Жаль, что не у каждого музея они такие же безупречные, как у Русского. Если я тебе ещё с этим не надоел, у Эрмитажа, например, даже сайт неудачный. Тебе, кстати, понравилась экскурсия?

— Совсем не понравилась. Ни экскурсия, ни экскурсовод, ни Зимний дворец. Я поняла: меня угнетают высокие потолки и огромные залы.

— Я, честно говоря, даже рад. Потому что это значит, что здесь тебе должно понравиться. И нам нужен второй этаж, четырнадцатый зал. Там Айвазовский и Брюллов.

— Брюллов — это «Последний день Помпеи»? — едва поспевала за ним Лера.

— В четырнадцатом зале — да, — Кирилл обернулся и, увидев, что она отстала, остановился. — Ещё там, рядом, «Медный змей» Бруни. «Христос и грешница» Поленова, правда, на первом этаже, но мы тоже зайдём.

— Чувствую, жена провела тебя по этим залам не один раз, — выдохнула Лера на последней ступеньке.

— Не угадала. Она терпеть не может этот музей, считая его приземлённым и слишком домашним. Ей нравится, чтобы пышно и торжественно или необычно. А ещё зарубежные художники. Она, например, преклоняется перед Рембрандтом, Вермеером, Босхом. Театр-музей Дали мы посещали раза три. А здесь, как ты понимаешь, никакого Дали нет и быть не может.

— Честно говоря, я вообще в этом ничего не понимаю, — осматривалась Лера в небольшом уютном зале с красновато-коричневыми стенами. Он совсем не казался ей домашним. Но мягкий свет, проникающий сквозь украшенный лепниной застеклённый потолок, делал его уютным.

— Это же классно, — подтянул повыше рукава свитера Кирилл. — Значит, я смогу тебе всё это показать. «Девятый вал».

Широким жестом фокусника он махнул влево.

— Такой маленький, — удивилась Лера, подходя к полотну в широкой золочёной раме, густо украшенной растительным орнаментом.

— Столько хочется всего сразу сказать про «маленький», — Кирилл улыбнулся. — Но я, пожалуй, промолчу. Кстати, двести двадцать один на триста тридцать два сантиметра. Так что, не так уж и мало, — прочитал он.

— Если мерить в сантиметрах, то конечно, — улыбнулась Лера в ответ. Что она там говорила про грубоватые шуточки? Придётся изменить своё мнение. И сама красноречиво повернула голову к обнажённой скульптуре рядом с картиной.