Книга Друг моего отца, страница 50 – Елена Лабрус

— Да ладно! Уже? – выдохнула она обречённо. – Чему я-то удивляюсь? Ты только на многое не рассчитывай. Были бы ему нужны дети или отношения, за столько лет завёл бы жену и не одну.

— Зачем ты отправила меня к нему? – невыносимо хотелось мне заплакать, но я отодвинулась и сдержалась.

Господи, какая же я дура! О чём я и правда думала? Только о своих чувствах. А он как сказал, так и сделал. Сказал «хочу» и трахал. И ничего кроме этого мне не обещал.

— Надеялась, он вспомнит, – сокрушённо покачала она головой.

— Вспомнит, что? – почти выкрикнула я.

— Обещание, данное твоему отцу, вот что. Если бы ты только знала, как на него похожа, – грубо приподняла она моё лицо за подбородок. – Эти глаза, губы, взгляд.

— Глаза у меня твои.

— Только цвет, деточка. Только цвет. Да упрямство за двоих.

— А что обещал отцу Арман?

— Что позаботится о тебе, наверное. Друг, называется. И как тебе его забота? – кивнула она на живот и скользнула взглядом ниже. – Бабаня всю жизнь его ждала. Так и не дождалась. Вы там в холоде, голоде, нищете, а он тут…

— Он же не знал, где меня искать, как и ты. И до сих пор не знает, кто я.

— Так скажи ему, – усмехнулась она и встала. – И про беременность скажи. Представляю, как он обрадуется. Герой! Заделал бэбика дочери друга, – она бросила кружку в мойку. – Ладно. Собирайся! Нам пора.

— Может я и не беременная, – буркнула я, но она услышала.

— И не надейся, – вернулась она. Рывком открыла тот ящик, где я искала таблетки и вручила мне коробочку. – Это тест. Как пользоваться, надеюсь, разберёшься? – и равнодушно крикнула уже с коридора: – Одевайся теплее! И вещей с собой бери на два дня.

«Какой бы результат там не был, она ведь сразу по мне „прочитает“. А не знаю я, не знает и она», – решила я и кинула тест в сумку.

Теперь мне страшно было знать.

И план признаться Арману уже не казался хорошим. И всё, что он делал и говорил, – в груди пульсировало болью, – всё это – ложь. Ложь! Ложь!

И думать о нём теперь было больно. Но в том, что сказала мать о прошлом, всё равно что-то не складывалось. Если Арман должен был о нас с бабаней позаботится, то как получилось, что где мы и кто, он не знал? А если отец ему не сказал, то, может, именно от него он нас и прятал? Тогда, может быть, прав Романов – я ему не просто не нужна. Я не нужна ему в живых.

Ноги подкашивались от этих мыслей, но отказаться от поездки я не могла. Да и ради чего? Я послушно села на пассажирское сиденье, когда, легко покидав в багажник какие-то вещи, что мы взяли с собой, мать села за руль.

Такая стройная, подтянутая, красивая. В джинсах мы с ней, наверно, выглядели ровесницами. Я невольно поймала себя на мысли, что, наверно, хотела бы походить на неё. Она такая умная, деловая, хваткая. Обеспеченная. И ведь всего добилась сама. Ей никто не помогал.

Только почему Арман, по её мнению, должен был нас с бабаней обеспечить?

Почему он вообще кому-то что-то должен? Даже мне. В конце концов, он тоже работал эти восемнадцать лет. И что бы там ему ни досталось от отца, по большому счёту картины – это просто бумажки с рисунками. Мне ли не знать. Превратить их в деньги, построить на эти деньги бизнес, правильно распорядиться, вложить и сберечь – это куда больший труд, талант и ответственность, чем просто сложить шедевры, сколько бы они ни стоили, у себя в квартире и дрожать над ними.