Книга Друг моего отца, страница 33 – Елена Лабрус

— А как же, – вытащил я из кармана визитку одного из лучших специалистов «Арман-Галереи». – Вот это – Яне. Пусть позвонит и договорится о собеседовании, мы возьмём её на работу. И чтобы и паспорт, и диплом, – я встал, – и все другие документы, что у неё есть, были при ней.

— М-м-м, понимаю, – кивнула она, задирая подбородок. – Вид сзади у моей дочери, видимо, и того лучше.

— Совершенно верно, – усмехнулся я. – Иначе бы ты её ко мне не отправляла. С подарками. Или у тебя был другой план?

— План у меня действительно был другой, – и, отдать ей должное, для человека висящего на краю пропасти, держалась она неплохо. – Но ты оказался не только слеп, но и глуп. Я понятия не имела, что это ты трахнул девчонку, она сказала, что это мой муж. Но я взяла тебя на голый понт. И ты ведь раскололся. Стареешь, Чекаев. Становишься сентиментальным. На свеженькое мясцо потянуло? Я слышала девственницы – полезно для потенции. Или это больше для самоутверждения?

— А для беременности девственники, случайно, не помогают? – наклонившись к ней, вкрадчиво спросил я. – А то я подсоблю. У меня там юные дарования в Галерее подрабатывают. Так, малюют для себя парнишки. Я тебе даже парочку пришлю, не жалко. Да, – обернулся я, в молчании дойдя до двери, – с инкубатором вот не могу помочь. И клинику другую придётся искать. В этой сейчас, вот незадача, проверка Минздрава. И что-то мне подсказывает, этот Центр Репродукции её не пройдёт. Точно не пройдёт.

Она зарычала, но что это было, влетевшее у меня за спиной в дверь, мне было неизвестно. Я любезно раскланялся застывшей истуканом в приёмной секретарше, и вышел.

Представляю, сколько «приятных» слов услышит пока ещё адвокат Воскресенская от главврача клиники, когда та лишится своего бизнеса. Но именно так и бывает, когда в угоду влиятельного клиента начинают забывать о врачебной этике, да и вообще теряют берега. Но это уже были не мои проблемы. Мне и своих хватало.

Правда, от этого разговора просто так не получилось отмахнуться и выкинуть из головы.

«Я был не только слеп, но и глуп?» – скрёб я бороду, направляясь с офис. Что-то не нравилась мне эта фраза Татьяны Владимировны. Что значит «слеп»? Чего, чёрт подери, я не увидел?

И почему она не защищалась? Взяла на понт. Верю. Я был так расстроен из-за Янки, что не особо и отказывался. Но не могла она, опытный, матёрый адвокат, наехать, не имея в рукаве доказательств или весомых аргументов. Значит, приберегла их на будущее? Ждала мой первый ход? Чего-то выжидает или что-то не срослось?

Может, рассчитывала на дочь, а та отказалась идти в полицию?

Нет, Янка ради неё инкубатором готова была стать, согласилась бы на всё ради матери. Или не на всё? Или вообще не в этом дело?

Янка. И где-то в груди опять заныло, когда два дня спустя я шёл длинными коридорами в свой кабинет и снова вспоминал как она была здесь со мной.

Мой Зверёк. Господи, как же я по ней скучал. Как, чёрт побери, это вообще происходит? Что вот жил человек, что-то делал, куда-то ходил, бегал, летал. Кого-то трахал. Кому-то звонил. И всё как-то шло и шло, не принося ни особых радостей, ни хлопот. А потом вдруг раз… и всё завертелось вокруг неё. Всё о чём я думал, что делал и чего хотел, всё вдруг стало ради неё.

Я думал, это чувство вины. Думал, покаюсь перед ней, ведь я без балды, честно переживал, и пройдёт. И ведь она искренне простила, видел, что не держит зла. Но не прошло.